«Непонятные железки и кучи кирпича в Лондоне». 1834—1886 годы - Часть 2

«Непонятные железки и кучи кирпича в Лондоне». 1834—1886 годы - Часть 2

«Непонятные железки и кучи кирпича в Лондоне». 1834—1886 годы - Часть 2Появление железных дорог изменило не только облик Лондона, но и его характер. Богатые всегда имели возможность жить вне центра города и ездить туда каждый день в экипажах, хотя для их кучеров с каждым днем это становилось все труднее из-за оживленного движения. С другой стороны, бедные были вынуждены жить вблизи места работы, чтобы добираться туда пешком — хотя само поня¬тие «вблизи» интерпретировалось тогда иначе, чем сейчас: обычным делом было преодолевать четыре мили утром и столько же ночью, возвращаясь домой. Омнибусы с запряженными лошадьми появились в Лондоне в 1829 г., однако плата за проезд оказалась настолько велика, что позволить себе это удобство не могло большинство чиновников и практически никто из простых рабочих. До 1846 г., когда билет стал стоить два пенса, стоимость поездки от Иоркшир-Стинго возле Паддингтона до Банка Англии составляла шиллинг, от Энджела в Айлингтоне до Банка — шесть пенсов.

Стоимость же билета на поезд с самого начала была невелика, а поезда ходили быстро. Когда железнодорожные пути пролегли в пригородных районах, люди получили возможность селиться на все больших расстояниях от места работы. По мере роста новых пригородных районов, таких как Норвуд и Хайгейт, Сиденхэм, Уолверт и Кэмбервелл, откуда люди могли с удобством ездить на работу, в Сити практически не осталось жилых домов.

Однако бурный рост Лондона начался еще до появления железных дорог. В первую треть XIX столетия население города выросло от 865 тыс. до 1,5 млн человек. В 1837 г. по Лондонскому мосту каждый день проходило 90 тыс. человек. С развитием железнодорожного транспорта Лондон разросся еще больше, увеличился и прирост населения. Начиная с 1841 г. каждые десять лет жителей Лондона и пригородов становилось больше на полмил-лиона. Скопление транспорта на улицах к 1845 г. стало настолько серьезной проблемой, что была создана Королевская комиссия для улучшения ситуации. Центральный Лондон был забит тысячами пешеходов, экипажами, по¬возками, двуколками, фаэтонами, ландо, легкими двухместными экипажами с откидным верхом, красивыми кабриолетами, одноконными двух- и четырехколесными экипажами, тарантасами, 20 тыс. верховых, неисчислимым количеством животных, в тесноте пролагавших путь до Смитфилда, множеством омнибусов с запряженными лошадьми.

Одно из самых удивительных предложений по разгрузке улиц было представлено на рассмотрение Королевской комиссии Чарлзом Пирсоном, предприимчивым и энергичным инспектором лондонского Сити. Идея Пирсона состояла в том, что, поскольку люди не могут уже передвигаться по улицам, следует проложить транспортные туннели под улицами. Эта далекая от реальности идея была немедленно встречена многочисленными возражениями: что дома над туннелями обвалятся, что рытье земли для подобных целей богопротивно и др. Герцог Веллингтон высказал опасения, что однажды французская армия прибудет в Лондон на поезде и при этом никто не будет этого знать; многие согласились с этим доводом. Но Пирсон был непоколебим. Он сумел убедить нескольких богатых людей в Сити, что подземная железная дорога окажется очень прибыльным делом, и его предложение было принято. Однако Пирсону предстояло еще долго бороться за реализацию своего проекта. К 1863 г., когда Компания Северной железной дороги перевезла под землей, в поездах метрополитена, между Паддингтоном и Сити, 30 тыс. пассажиров, Чарлз Пирсон уже умер.

Тысячи бедных семей, оставшихся без дома из-за строительства железных дорог и просто новых улиц, не желали уезжать далеко; и напротив, тысячи офисных работников, чиновников, ремесленников и государственных служащих, учителей и бухгалтеров устремились в новые жилые районы, в спешке, бесконтрольно и беспорядочно, возводимые спекулянтами-застройщиками. Эта беспорядочность давно уже стала обычным явлением для растущего Лондона. Вокруг каждой новой железнодорожной станции появлялись жилые районы: сначала это были просто ряды домов, но вскоре они вырастали в целые городки со своим особым, пусть и временным, укладом жизни. Внешний вид большинства этих пригородов приводил в уныние. Дома были стандартными, дешевыми, гнетуще монотонными по облику, скученно выстроенными в аккуратном порядке. Дизраэли, сетуя по поводу этой ужасной посредственности и монотонности, говорил: «Невозможно представить себе что-то более безвкусное, безжизненное и унылое. Панкрас похож на Мэрилбоун, Мэрилбоун похож на Паддингтон». Он мог бы также добавить, что Талс-Хилл похож на Камбервелл, Найн-Элмз — на Нью-Кросс и так далее без конца.

Однако застройка викторианских окраин мало помогала решить проблему перенаселенности трущоб в Центральном Лондоне и Ист-Энде. Ужасающими были запустение и скопление людей там, где когда-то стояли великолепные дома, в таких районах, как Шордич и Сент-Джилс, Хэкни и Бетнал-Грин, Ламберт, Бермондси, Баттерси и Уайтфрайерс, в парке Уитстоун и Хэттон-гарден. Мужчины и женщины, надеющиеся на улучшение своей жизни, делали все, что было в их силах, но многочисленные бюрократические инстанции, через которые им следовало пройти, зачастую препятствовали их стремлениям. Вне Сити администрация Лондона состояла более чем из 300 организаций, включая 78 приходских управлений, полномочия которых были не определены или определены нечетко. Существовали совет по мощению улиц, уполномоченные по канализации и сточным водам, совет инспекторов, комитет по охране здоровья; однако их действия, по отдельности и вместе взятые, не приводили к существенным результатам. В Сент-Панкрас, например, имелось шестнадцать советов по мощению улиц, действующих согласно 29 законам парламента: и этот район был печально известен своими отвратительно замощенными улицами. Лаже после того, как был создан центральный орган — муниципальное управление по строительству, такие просвещенные и компетентные реформаторы, как лорд Шафтсбери, баронесса Бурдетт-Коатс, Октавия Хилл и американский торговец Джордж Пибоди испытывали немалые трудности в своей работе и падали духом, а результатов добивались только самые терпеливые и волевые люди.

Однако нельзя сказать, что многоквартирные дома нового типа и дома для рабочих, возводимые филантропами, были намного лучше, чем те трущобы, которые они заменили. Построенные обычно из темного кирпича, который становился еще темнее от дыма и сажи, с железными перилами на балконах, крутыми каменными ступенями и мрачными асфальтовыми дворами, эти здания казались своим обитателям скорее тюрьмой. Чуть менее ужасными были образцовые дома, построенные обществом принца Альберта по программе улучшения условий жизни рабочего класса, — первые из них появились на Бэгнигг-Уэллс. Однако даже эти жилища пронизывала атмосфера работного дома. Но по крайней мере там имелись приличные санитарные условия. Это было важно, потому что к середине XIX в. лондонская система канализации и водоснабжения вне Сити уже не только не отвечала санитарным требованиям, но превратилась в настоящую угрозу для здоровья и жизни горожан. Холера стала почти такой же обычной, как в свое время чума.

Вода в системе водоснабжения была сильно загрязненной. Тысячи людей хранили скудные и быстро портящиеся запасы воды, как и их предки столетия назад, в любых сосудах, наполняли котелки из колонок на улицах, при этом одна колонка обычно обслуживала полтора десятка домов, а воду к ней подавали раз в неделю. Те, кто платил за водопровод одной из девяти водоснабжающих компаний, могли получать воду лишь восемь-девять часов в неделю. Большая часть воды в Лондоне все еще забиралась из Темзы, и конечно же она была загрязнена стоками канализации, текущей по трубам рекой Флит, навозом из конюшен, гнилой рыбой, пометом животных, мусором, который до сих пор выбрасывали в нее из скотобоен, живодерен, кожевенных, смоляных и дегтярных мастерских. Цвет воды в реке был зеленовато-черным, а с каждым отливом на берегах оставалась жирная грязная и вонючая пена. В 1856 г., когда лето выдалось сухим и жарким, люди могли переходить по Вестминстерскому мосту лишь с плотно прижатым к лицу носовым платком; по реке нельзя было плыть без чувства тошноты. Даже в палате общин невозможно было дышать, пока окна не закрыли шторами, пропитанными хлорной известью.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • «Непонятные железки и кучи кирпича в Лондоне». 1834—1886 годы - Часть 1
  • Биография Лондона 19-ого века - Часть 1
  • Рождение местного самоуправления в Англии
  • Лондон в XX столетии. 1914-1968 годы
  • Биография Лондона 19-ого века - Часть 3
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________