Этапы британского экономического покорения мира

В августе 1887 года, желая испытать пламенного отступника, Солсбери предложил Чемберлену пересечь Атлантику и стать посредником при заключении между Соединенными Штатами и Канадой соглашения по вопросу о рыболовстве в заливе Святого Лаврентия. Поездка открыла Чемберлену глаза. Он увидел, что в расчете на душу населения канадцы потребляют в пять раз больше британского экспорта, чем американцы, и все же есть много влиятельных канадцев, открыто выступающих за торговый союз с США. Еще не добравшись до Канады, Чемберлен высказался резко против этой идеи: "Коммерческий союз с Соединенными Штатами означает свободную торговлю между Америкой и нашим доминионом и введение оградительных ввозных пошлин против Британии. Если Канада хочет, она это получит. Но Канаде следует хорошенько уяснить, что [это] означает политическое отделение от Британии". Произнося речь в Торонто, Чемберлен стремился ответить на канадский дрейф страстным обращением "к величию и важности отличия, присущего англосаксонской расе, гордой, стойкой, уверенной в себе и решительной, которую не может поколебать никакое изменение климата или условий".

Вопрос, по словам Чемберлена, заключался в том, лежит ли "интерес истинной демократии" в "распаде империи" либо в "объединении родственных рас со сходными целями". Суть, по его мнению, заключается в "решении великой задачи создания федерального правительства" - того, что канадцы достигли в собственной стране и что должно теперь быть создано для империи в целом. Даже если имперская федерация лишь мечта, заявил Чемберлен, это "великая идея. Она пробуждает патриотизм и интерес к делам государства у каждого, кто любит свою страну. Суждено ли этому намерению осуществиться или нет, по крайней мере, давайте... сделаем все, что в нашей власти, для его реализации". Вернувшись домой, он заявил о своей новой вере в "связи между ветвями англосаксонской расы, которые образуют Британскую империю".

Джозеф Чемберлен желал стать министром по делам колоний. В июне 1895 года он удивил Солсбери, отказавшись от постов и министра внутренних дел и министра финансов и выбрав Министерство по делам колоний. Будучи министром, он неоднократно говорил о своей "вере" в "патриотизм... присущий 'еще более великой Британии'". Если империя остановится, ее обойдут конкуренты. Имперская федерация стала бы шагом вперед, даже если она подразумевала бы компромиссы со стороны и метрополии, и колоний. "Британская империя, - объявил Чемберлен в 1902 году, - основана на жертвенности. Если мы теряем это из виду, то, думаю, можем ожидать, что она канет в забвение, как империи прошлого, которые... явив миру свидетельства своей власти и силы, погибли, не вызывая ни у кого сожалений и оставив после себя летопись, повествующую только об их эгоизме".

Чемберлен не был единственным политиком той эпохи, воспринявшим идеал "еще более великой Британии". Почти так же предан ему был Альфред Милнер, чей "детский сад" (позже воссозданный в Лондоне в виде "Круглого стола")'1 приблизился к реализации мечты Родса об имперском "иезуитском ордене". Милнер объявил:

Если я и империалист, то это потому, что английской расе, вследствие ее островного положения и долгого превосходства в море, суждено пустить новые корни в отдаленных частях света. Мой патриотизм знает только расовые, но не географические границы. Я - империалист, а не "малый англичанин", потому что я - патриот британской расы. Отнюдь не почва Англии... воспитала мой патриотизм, но речь, традиции, духовное наследие, принципы, устремления британской расы.

Эта риторика, заметим, была особенно заразительна для таких аутсайдеров, как Чемберлен и Милнер: им не всегда было просто делить с самодовольными аристократами скамьи членов правительства.

Конечно, все это предполагало готовность доминионов к изменению отношений с метрополией (которые большинство из них, по зрелом размышлении, предпочло оставить довольно неопределенными, основанными на докладе Дарема). "Белые" колонии не испытывали особенного энтузиазма по поводу "еще более великой Британии". Действительно, они гораздо быстрее, чем англичане, приняли предложения графа Мита о ежегодном праздновании в день рождения королевы (24 мая) Дня империи. Он стал государственным праздником в Канаде в 1901 году, в Австралии в 1905 году, в Новой Зеландии и Южной Африке в 1910 году, но на родине - только в 1916 году. Однако было различие между символикой и сокращением автономии, подразумеваемой идеей империи-федерации. По сути, канадцы были наделены правом устанавливать протекционистские пошлины на британские товары (и делали это с 1879 года). Их примеру вскоре последовали Австралия и Новая Зеландия. Было очень маловероятно, что эти барьеры сохранились бы в империи-федерации. Другой брешью в аргументации ее сторонников была Индия, роль которой в преимущественно белой "еще более великой Британии" была совсем не ясна". Еще большие затруднения вызывал ирландский вопрос.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Ирландия, как первая из поселенческих колоний Британии
  • Британская экспансия
  • Британские "имперские преференции"
  • Британская сила "максима"
  • Британская империя и влияние партийной политики
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________