Гугеноты и другие чужестранцы / Часть 1

туры в лондон
Гугеноты и другие чужестранцы / Часть 1На многочисленных улицах Спитлфилдз и Сохо процент эмигрантов среди населения был настолько высок, что там редко можно услышать английскую речь.

В один прекрасный февральский денек, когда на дворе стоял легкий морозец, Луи Гужон, ткач, вместе со своей женой Мэри вышел из своего дома на Блек-Игл-стрит в Спитлфилдз и направился во французскую протестантскую церковь на Треднил-стрит в Сити, держа на руках младенца-сына по имени Пол, которому предстояло великое событие - крестины. А где-то в глубине одной из темных комнат их дома заливалась канарейка, нарушая своей песней тишину опустевшего жилища, которое замерло в ожидании возвращения хозяев. Гугеноты стали первыми жителями Лондона, заводившими дома канареек (птицы составляли им компанию во время долгих часов работы за ткацким станком) и украшавшими жилище срезанными цветами.

К 1700 г. в Лондоне было 28 французских протестантских церквей, располагавшихся в двух основных зонах массового поселения эмигрантов. Одна из зон, лежавшая восточнее, охватывала Спитлфилдз, Олд- гейт, Уайтчепел, Бетнел-Грин и Майл-Энд; другая - та, что лежала западнее, - включала район Сохо, простиравшийся от новой Оксфордской дороги до Лестерфилдз. В самом Спитлфилдзе находилось 7 французских церквей, из них ближайшая к дому Гужонов располагалась на Треднил-стрит. Она была сердцем общины гугенотов, где впервые в их адрес в 1681 г. было употреблено слово refudies, которым называли людей, ищущих убежища от преследования. Может быть, именно она стала первым храмом, который посетили Гужоны в жизни, потому что они были привезены сюда детьми в 80-х гг. XVII в., в разгар гугенотской эмиграции. Вскоре в церкви стало бывать столько прихожан, что все желающие в нее просто не вмещались, а те, кому удавалось туда попасть, "так страдали от жары и давки, что это мешало им молиться и вредило здоровью".

В те дни тысячи людей держали ответ перед членами своей общины, признаваясь публично в том, что еще во Франции предали свою веру, подписав бумагу, порочащую Джона Кальвина. Запуганные представителями власти, но не сумевшие убежать от режима Людовика XIV, люди ужасно страдали, что было ясно из этих их признаний. Пьер Лоран "после двух лет тюрьмы подал прошение об уходе, перестал посещать мессы и предпринимал попытки уехать". Джудит, вдова Жана Монтра, и ее дочь "просили исключить их, когда узнали, что после освобождения из пиратского плена их хотят отправить в Америку". Мадлен Барбо с мужем "провели 2 года в тюрьме за то, что не посещали церковь". За неподчинение законам общины были арестованы многие французы. Некоторые не могли выйти из нее, находясь в материальной зависимости.

В общей сложности около 40-50 тысяч гугенотов хлынули в Англию со всех уголков Франции. Конечно, они не все направились в Лондон. Кто-то осел в других городах, кто-то двинулся далее, в Америку или Ирландию на скудные средства, выделенные комитетом помощи.

В отличие от других чужестранцев, гугенотам, как представителям дружественной протестантской религии, в большинстве случаев оказывали радушный прием.
Еще раньше, в XVI в., валлоны и гугеноты-эмигранты, преследуемые за веру в Нидерландах и Франции, бежали в Англию. Будучи городскими ремесленниками, Они могли сами себя прокормить, а также знакомили местных рабочих с новыми приемами, чем значительно способствовали развитию принимавших их стран. Страдания эмигрантов новой волны вызвали у англичан огромное сочувствие.

Предлагаем Вашему вниманию Туры в Англию.

Ну как могла оставить равнодушным история Марты Гизард с Флит-стрит, Сохо, "которая приехала из Франции после того, как ее отца сожгли, обвинив его в непочтительном отношении к хозяину". Или история семьи Пейферн, которых "изгнали с их же земли, приговорили к казни через повешение, дом снесли, и которые жили теперь, чудом спасшись, в Сохо в большой нужде"?

Антипапские настроения стали назревать в Англии уже в XVII в. Бедственное положение гугенотов только усилило их. Ужасающие рассказы беженцев из Франции о том, каким гонениям, травле, несправедливостям подвергались они, включая женщин и детей, у себя на родине, убедили англичан в том, что католическому монарху доверять нельзя. Если Людовик XIV мог так легко отменить Нантский эдикт, чего нужно было ожидать от его двоюродного брата, католика Якова II, как не продолжения гонений на своих подданных англичан-протестантов. Именно это убеждение помогло свершиться революции 1688 г.

Гугеноты возлагали большие Надежды на режим Вильгельма III, который не скрывал своего намерения обуздать Людовика XIV, бравшего на себя слишком много. Как заявлял Вильям Петти в "Политической арифметике", население Англии составляло всего 5 миллионов, тогда как во Франции к тому времени проживало 20 миллионов человек. Так что эмигранты не только способствовали развитию торговли, но и значительно увеличивали рабочую силу и, вдобавок, в условиях конфронтации с Францией, были весьма полезны армии Вильгельма III, т. к. обладали ценным опытом. Получившие хорошую военную подготовку во Франции, гугенотские полки, воевавшие на стороне Вильгельма III, сильно укрепили боевую мощь его армии.

Гугеноты даже внесли свою лепту в развитие недавно созданного Английского банка, обязанного своим появлением и существованием необходимости финансировать военные действия. Семь из двадцати четырех первых директоров банка были валлонами или гугенотами по происхождению, включая первого управляющего сэра Джона Хублона, чья семья прибыла в Британию в XVI в. Новая банковская затея была рискованной и зависела от доверия вкладчиков. Из 1,2 млн. фунтов стерлингов, собранных для открытия банка, 104 тысячи фунта стерлингов внесли 123 недавно прибывших гугенота, которые, являясь беженцами, были заинтересованы в обладании ликвидными капиталовложениями. Те из них, которым посчастливилось иметь достаточно наличных денег в нужный момент, смогли пробить себе дорогу в коммерческий мир, укрепив тем самым свое положение в обществе.
Гугеноты рассеялись по всему миру. Они обосновались в Голландской республике, германских государствах, американских колониях. Их контакты друг с другом способствовали расширению международных торговых связей. Несмотря на все явные выгоды от их присутствия, английский парламент не хотел признавать гугенотов полноправными гражданами, боясь, что тогда они смогут завещать землю своим наследникам. Только к 1708 г. парламент сдался, но ненадолго. А бес - конечные войны Англии с Францией постепенно укрепили гугенотов в мысли, что домой они больше н вернутся.

Некоторые гугеноты покинули родину в самом дел по религиозным соображениям, чтобы почитать Бог так, как им хотелось. Но не все преследовали столь благочестивые цели. И в семье эмигрантов-гугенотов было не без урода. Церковные старосты тратили массу времени на улаживание материальных конфликтов, расследуя грязные делишки, семейные преступления, вроде избиения жен, внебрачной беременности, богохульства и плохого поведения в церкви. "Члены общины были обязаны почитать свою религию, подчиняться правилам, в том числе в одежде и манере поведения. А некоторые женщины в последнее время позволяли себе вместо должной скромности развязные поступки, приходя в церковь с украшениями и открытой грудью".

Естественно, что священники и старосты призывали эмигрантов произвести на англичан, принимающих гугенотов, хорошее впечатление. И они прекрасно понимали, что далеко не все были рады, их видеть на своей земле. Были и такие, кто относился к беженцам враждебно, считая, что они занимают и так немногочисленные рабочие места и получают благотворительную помощь, которая могла бы достаться английским беднякам. Поэтому церковные старосты строго предупреждали, что "пирушки, танцы и игры противоречат благочестивому, правильному, умеренному поведению, предписанному церковным уставом, и шокируют англичан, лишая их сострадания к бедным собратьям-беженцам. Мы не* должны выделяться, афишируя свое благосостояние, чтобы не потерять благотворительные средства", - рассказывает Р. Гуинн в своей книге "Наследие гугенотов".

Община не оставляла без внимания случаи, когда у ее соотечественников возникали проблемы с законом. Когда М. де Примроз донес о жалобе констебля на "недостойное поведение некоторых французов", священник обещал молиться о несчастных и принять меры. Когда по городу поползли слухи о том, что французы по воскресеньям зачастили в таверны, главы общин решили их наказать. Среди нарушителей был и Жан Булей, "которого обвинили в дурном поведении и склонности к алкоголизму, что шокировало его соседей". Решено было "временно исключить его из общины до исправления". Четырех скандальных молодых людей - Исаака Барра, Пьера Фурнье, Пьера Гатино и Даниеля Шабо - недвусмысленно предупредили, что "исключат их из общины, если они не перестанут ссориться и неприлично себя вести".

Одним из неизбежных последствий рассеивания беженцев по разным странам было то, что разлучались семьи. Некоторые люди не знали даже, живы ли их любимые или нет.
Когда Жан Фавьер обратился с просьбой принять его обратно в общину, т. к. "его жена во Франции умерла и нынешний его брак теперь стал законным", он получил отказ. Ему заявили, что он "двоеженец, не имеющий точных сведений о смерти своей первой жены". К великому сожалению Жана Фавьера, вместо того чтобы услышать троекратное оглашение того, что он и его новая невеста стали теперь мужем и женой, он услышал сообщение о том, что первый муж его невесты был все еще жив.

Брачные законы в Англии сильно отличались от тех, что действовали в протестантской Европе, особенно в том, что касалось развода и брака. "Николас Хесс и Изабель Попар искали примирения с общиной и церковью, хотя поженились, несмотря на то, что первые супруги были еще живы. Консистория была недостаточно осведомлена о причинах расторжения их первых браков, но знала, что даже будь это прелюбодеяние или измена, они все равно, согласно английским законам, не могли вступить в повторный брак".

Когда Франсуа Тестю и его жена Мари Саззарен обратились с жалобой на оскорбления Шарля де Кавельера и его жену, заявлявших, что их брак был незаконным, т. к. первая жена Тестю жива и проживала в Женеве, консистория смогла разрешить спор. Располагая записями, сделанными консисторией и сенатом Женевы, они сумели выяснить, что первый брак был признан недействительным, а следовательно, новый считался законным.

Консисторский суд имел право вмешиваться в договоры. "Тоби Мэстр выдвинул требование к Энн Хотвилл выйти за него замуж, т. к. она обещала. Молодая леди пришла на суд не одна, а с родней, представлявшей интересы ее матери, которая в тот момент была во Франции. Мамаша была против этого брака". Суд постановил, что Энн исполнилось только 15, когда она давала обещания, а значит, она была еще несовершеннолетней и не могда вступить в брак. Поэтому Ле Мэстр не имеет права требовать от нее их исполнения".

Консисторский суд полностью встал на сторону Андре де Жу, чья невеста требовала расторжения помолвки. "Андре де Жу и Жанна Тибодин были помолвлены публично в прошлом месяце, а сейчас она заявляет, что никогда не выйдет за него. Ее аргументы были признаны несостоятельными, тем более что жених против расторжения помолвки. Он надеется, что время вернет ее ему обратно! Суд оставил все, как есть". Но Жанна не собиралась сдаваться. Вскоре Андре опять предстал перед судом, требуя наказать отца Жанны и вдову Исаака Кало за нанесенные ему оскорбления". Выслушав обе стороны, суд постановил, что помолвка остается в силе, а если Жанна Тибодин против, то она может освободить себя от данного обязательства при условии, что возместит жениху ущерб. Последнее было невестой отвергнуто, поэтому было решено отлучить девушку временно рт общины и вернуть только тогда, когда она признает свое обязатель^ ство". Можно себе представить, какая после этого получилась бы семья из этой пары.

Разбирались консисторским судом также дела о прелюбодеянии и кровосмешении. В ходе одного из них Джудит Годфрой созналась, что "ее дядя Пьер Годф- рой был отцом ребенка, которого она родила до своего брака". Дядя приказал девушке молчать, да ей и самой было стыдно сказать кому-то о своей тайне. Годфрой "клялся Богом", что это был не его ребенок, хотя и не отрицал своей связи с племянницей.

На многочисленных улицах Спитлфилдз и Сохо процент эмигрантов был настолько высок, что там редко можно было услышать английскую речь.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Гугеноты и другие чужестранцы / Часть 2
  • Гугеноты и другие чужестранцы / Часть 3
  • Британска “белая чума”
  • Суеверия в Лондоне 17 века / Часть 1
  • Есть желающие вступить в брак?
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________