Историческое влияние на шотландский характер: Часть 2

Историческое влияние на шотландский характер: Часть 2
Историческое влияние на шотландский характер: Часть 2Он был счастлив, он располнел. Другой его приятель, Адам Фергюсон, высмеял его в своем эссе «Прогулка в горы», в котором рассказывалась история о том, как Фергюсон однажды повел компанию поклонников просвещения на прогулку по родному Атоллу, на юге Грампианских гор. Современному читателю куда-то карабкающийся Юм должен представляться зрелищем крайне неправдоподобным. При одном лишь взгляде на любой его портрет, на эти пухлые щеки и живот, мы видим человека, не склонного карабкаться по холмам и, возможно, неспособного. Эссе Фергюсона, впрочем, написано скорее ради философской дискуссии, участников которой ему следовало бы поместить вместо гор в каком-нибудь уютном салоне. В описанной же обстановке Юм выглядел таким довольным, что в это было трудно поверить. В конце концов, он был атеистом: неужели убеждение в неизбежности конца радостей смертных не омрачало его жизнь? Этот вопрос настолько не давал покоя бессовестному надоеде Джеймсу Босуэллу, что тот явился к смертному одру Юма в 1776 году и спросил, «не беспокоит ли его мысль о полном исчезновении. Он сказал — ни в коей мере, не более, чем мысль о том, что он когда-то еще не существовал».Такова была частная жизнь образованных жителей Эдинбурга: природная проницательность в сочетании с космополитичной мудростью, обретенная в философии прошлого, в знакомстве с великими мыслителями настоящего или в революционных видениях будущего. 

Некоторые из их сочинений могут показаться немного безжизненными, а дискуссии, переданные в них — слишком сухой теорией. И все же часто в этих произведениях, благодаря явным или скрытым отсылкам к обыденной жизни современной авторам Шотландии, которую они знали лучше всего, ощущается чисто человеческая теплота. Все вышеописанное можно не в последнюю очередь наблюдать в восьми томах не самого лучшего, но самого объемного труда Юма, «Истории Англии» (1754—1762; в последующих изданиях текст часто подвергался пересмотру и редактированию). К этому сочинению Юм обратился из опасения, что не достигнет успеха как философ; ему требовался какой-либо источник дохода.Несмотря на то, что труд Юма называется «История Англии», в нем часто говорится о Шотландии — гораздо чаще, чем на его месте говорил бы о ней англичанин, будь то тогда или сейчас. Этот факт сам по себе проливает свет на некоторые неясности, с которыми пришлось столкнуться шотландскому Просвещению, не в последнюю очередь касающиеся его собственной страны (о которой обычно предпочитали не писать, быстро переходя к более возвышенным или менее щекотливым темам). «История» то и дело обращается к теме патриотизма, однако в остальном тексте сочувствия к точке зрения шотландца явно не хватает. С учетом того, как горячо Юм поддерживал унию с Англией, подписанную в 1707 году, тем более удивительно, что он выбрал не общебританский, но более узкий, англоцентристский угол зрения. 

Еще более странно, с каким плохо скрываемым презрением он пишет о собственной стране в тех фрагментах текста, которые ей все же посвящает. Например, после многообещающего вступления об «интересе, который все цивилизованные народы» испытывают к «приключениям своих предков», он ведет себя так, будто германские предки шотландцев только одни и заслуживают того, чтобы о них говорить. Единственный его комментарий к ранней истории Шотландии относится к нашествию нортумбрийцев:Насколько далеко их власть распространилась в глубину страны, теперь называемой Шотландией, неизвестно; однако несомненно, что все равнинные районы... были населены главным образом племенами, пришедшими из Германии; хотя сведений об экспедициях нескольких саксов-любителей приключений история не сохранила. Язык, на котором говорят в этих землях (чисто саксонский), является более убедительным доказательством этого факта, нежели несовершенные или даже малоправдоподобные летописи, которые навязывают нам шотландские историки.Юм не считает нужным сказать что-либо об остальных народах того времени, ни о бриттах, ни о пиктах, ни о гэлах. Союз двух последних племен в конце концов одержал победу над нортумбрийцами, и все же Юм позволяет им появиться в тексте только в виде бесцветных «других обитателей острова». О национальном составе современной ему Шотландии он пишет лишь, что «мы не будем вдаваться в какие-либо подробности такого малоинтересного дела».Как Юм подходит к историческому событию, явившемуся ключевым для существования всей нации — к войне за независимость?

«Если у шотландцев и была до того какая- либо история, которую стоило бы называть историей, кроме той, что они подцепили среди разрозненных фрагментов английских исторических трудов, эти события, какими бы несущественными они ни были, заслуживают упоминания хотя бы постольку, поскольку являются частью истории других государств». Позже автор мимоходом отмечает то, что ранние шотландские летописи были уничтожены во время борьбы с Англией и уничтожались обычно англичанами. Юма-историка это едва ли заботит: «Невозможно, чтобы нация столь грубая обладала бы хоть какой-то историей, о которой стоило бы сожалеть». Так Эдинбург эпохи Просвещения смотрел на Эдинбург средневековый.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Разнообразие народов, формировавших Шотландию
  • Конкуренция Босуэлла и Дандаса
  • Шотландия и ее столица Эдинбург
  • Знакомство с Эдинбургом
  • Личность Дандаса в истории Британской империи
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________