Архитектура и экономика Эдинбурга XIV века

Архитектура и экономика Эдинбурга XIV века
Архитектура и экономика Эдинбурга XIV векаК востоку от собора — и стоит до сих пор — Рыночный крест (Меркат-Кросс). Здесь все еще оглашаются всевозможные новости общественного значения — о роспуске парламента или о восшествии на престол нового монарха. В Средние века более актуальным значением Креста было то, что он отмечал место, где выставлялись на продажу привозимые в город товары. Выгружали привезенное в Лейте, где товары принимали и оценивали муниципальные чиновники. Однако для продажи их было необходимо перенести к Кресту и складировать там. Правом первого выбора обладали вольные горожане. Только после этого прочие могли разглядывать и покупать товары, по заранее установленной, неизменной выгодной цене, при условии, что они не станут перепродавать то, что купили. Город был настроен полностью контролировать свой рынок.Сегодня Крест представляет собой восьмигранную колонну, увенчанную капителью с игривым единорогом.

Этот вид Крест принял в 1885 году, хотя он и включал в себя фрагменты прежнего креста. Мастер, перестраивавший его, сумел использовать капитель XV века с резьбой, на тот момент значительно пострадавшей от времени; возможно, она должна была изображать драконов, возможно, это лиственный орнамент. Эти капитель и основа использовались и при предыдущей реконструкции Креста в 1617 году; они сохранились (крест — в сломанном виде) до 1756 года, когда пришло время снова подновить конструкцию. На Кресте также изображен герб Эдинбурга со стилизованным изображением замка, скопированный при воздвижении креста 1885 года, хотя изображения человеческих голов на других панелях повторены не были. Эти панели 1617 года Скотт также забрал в Абботсфорд, где их можно видеть до сих пор.Еще дальше по Хай-стрит стоял Трон, первоначально — контрольные весы, установленные городскими властями. Вокруг весов стали появляться лавки со съестным, и вскоре все это вместе уже называли Троном. Не только цены там были фиксированными, но и качество товара строго контролировалось дегустаторами пива и вина, хлеба, мяса и всего прочего. Плохой товар уничтожали или отдавали прокаженным, которые, будучи изгнанными из других мест, привыкли шататься здесь. Была у Трона и другая, неприглядная сторона: стойка весов служила также в качестве позорного столба для мелких преступников, которых было удобно забрасывать валявшимися тут же гнилыми овощами.

Из-за вечной нехватки места в Старом городе, в 1636—1647 годах на месте этого средневекового рынка была построена новая церковь для прихожан, которым не хватало места у Святого Жиля; название Трон, пусть и сугубо мирское, принятое этой церковью (впоследствии — музеем), сохранилось до сегодняшнего дня. Одна из традиций, связанных с этим местом, появилась неизвестно когда — здесь жители Эдинбурга собирались под Новый год, чтобы, как говорится, послушать колокольный звон, хотя в самой церкви Трон колоколов не было. Этот обычай уже должен был существовать к 1812 году, когда во время бунта толпа пьяных головорезов разогнала гулявших.Наконец, вся средняя часть Королевской мили сделалась сильно загроможденной (опять же, до тотальной расчистки, произведенной в 1817 году) Креймсом и Лакенбутом, постоянными крытыми торговыми рядами. Креймс был расположен у стен собора, а ряды Лакенбут — посередине улицы. Все это, опять же, доводило неудобство до абсурда. На площади всего в 140 акров город расти вширь не мог. Вскоре застройке было суждено распространиться вверх по холму, а пока все имевшееся внутри городских стен место использовалось весьма остроумными, пусть и несколько экстравагантными способами.К 1500 году Хай-стрит была застроена сплошь с обеих сторон. Земля делилась на лепившиеся друг к другу вплотную участки. На большинстве участков располагалось по несколько строений, одни — впереди, с выходом на улицу, другие — чуть сзади. Выходящая на улицу постройка могла занимать два земельных надела, и тогда проход к заднему зданию представлял собой коридор, шедший сквозь нижний этаж переднего здания насквозь. Эта скученность приводила к повышенной пожароопасности. Деревьев в Лотиане уже почти не оставалось, но сама по себе каменная застройка при такой плотности не могла гарантировать защиту от пожара. Последнее крупное возгорание в Старом городе произошло в 2002 году. Вторая опасность состояла во все ухудшавшемся состоянии санитарии. Раньше за домами имелось место для помойных ям; теперь же земля была застроена сплошь, и людям ничего не оставалось, как выливать нечистоты прямо из окон.

Никто не знает, когда впервые был брошен клич «Gardyloo!» (искаженное фр. «Поберегись, вода!») — но он мог возникнуть как раз в этот средневековый период, когда французское влияние было сильным. Люди жили в окружении собственных экскрементов, поэтому болезни были обычным делом. В 1349 году из-за границы пришла Черная смерть; это противоречит любимому представлению шотландцев о том, что чума была послана богом в наказание англичанам. К 1401 году Эдинбург пережил еще три эпидемии, за которыми позднее последовали и другие. Болезни, вплоть до холеры и тифа викторианской эпохи, находили здесь для себя благодатную почву.Яков IV, планируя обвенчаться с Маргаритой Тюдор в 1504 году, фактически изменил основное назначение аббатства: теперь это был не монастырь, а дворец — к нему пристроили жилые помещения, галерею, ворота и закрытую для публики часовню. Яков V пошел еще дальше, когда оттеснил романский фасад аббатства, занявшись постройкой нового фасада, напоминавшего башню — сегодня он обращен к Королевской миле. Помещения внутри были не просто уютными, но величественными. Сзади, рядом с монастырем, по периметру квадратного двора были возведены и другие здания — так появился на свет современный архитектурный комплекс Святого Креста.Если Кэнонгейт стар, то Каугейт молод. Этот район возник в длинной ложбине вдоль крутого южного склона Королевской мили; за ним уклон опять шел вверх.

По этой лощине удобно было прогонять скот, содержавшийся в городе, на пастбища и обратно — отсюда и название этого района («Коровьи ворота»), В 1477 году Яков III запретил держать внутри городских стен «любой живой скот, коров, быков»; удалось ли ему избавиться от скота или нет, а на звание успело закрепиться. Каугейт стал модным кварталом с прекрасными жилыми домами, построенными по восточной стороне. Из них открывался отличный вид на монастырь и сады, тянувшиеся вверх по низкому гребню к югу: монастырь Блэкфрайерс, принадлежавший бенедиктинцам, Грейфрайерс, принадлежавший францисканцам, монастырь Кирк-о-Филд, посвященный деве Марии и принадлежавший августинской общине Святого Креста. Участок окаймляла Флодденская стена, делая все монастыри частью города. Это укрепление в 1513 году казалось необходимым, однако оно огораживало территорию, которую, после исчезновения монастырей, можно было застроить; позднее в том же столетии так и произошло. Зловонный, битком набитый публикой Каугейт будущего оказался совсем другим, нежели цветущий, безмятежный Каугейт прошлого.Эдинбургу также принадлежал порт Лейт, расположенный в двух милях дальше по склону холма. В 1329 году он представлял собой естественную гавань, однако с прекращением войн поселение, возникшее на этом месте, разрослось. Оно, после того как Берик оказался потерян для Шотландии, уже не имело соперников в торговле в междуречье Тэя и Твида. Оно стало перевалочным пунктом для товаров из обширных районов в глубине острова, прежде всего овцеводческого района Пограничья.

В XIV веке через Эдинбург шла треть всей шерсти Шотландии, к середине XV века — половина, а к концу XVI века — почти вся. В абсолютных цифрах экспорт продуктов животноводства вырос в несколько раз, с 44 000 овечьих кож, 29 000 прочих кож и 24 000 шкур в 1499 году до 197 000 овечьих кож, 205 000 прочих кож и 37 000 шкур в 1598 году. Доля таможенных пошлин, уплаченная здесь, за тот же период выросла с 60% до 72%. Эдинбург никогда не смотрел на страну, столицей которой являлся, свысока, подобно Лондону или Парижу, ни в политическом смысле, ни в экономическом; однако на тот момент в северном королевстве именно он держал пальму первенства в том, что касалось торговли.Основная масса товаров проходила через Лейт. Даже будучи главным шотландским портом, Лейт не был вольным городом и не имел собственных прав; Эдинбург с неким извращенным удовольствием всячески его притеснял. Согласно феодальной хартии, регулировавшей права владения в Лейте, ее жители не имели права заниматься торговлей. Вольные граждане Эдинбурга, решившие завести жилье на побережье, вызвали бы сильное недовольство городского совета. Разумеется, им приходилось время от времени приезжать в Лейт по делу, однако в этих случаях они пользовались муниципальными зданиями, построенными специально для них (в Лейте все еще сохранилась улица Берджес — Вольных горожан), и, закончив все дела, направлялись домой, вверх по холму.

Местные жители могли быть только портовыми рабочими или матросами, либо войти в армию носильщиков и возчиков, ходивших туда и обратно по Истер-роуд, основной транспортной артерии, связывавшей Эдинбург и гавань. Таким образом, Лейт был более бедным, чем Эдинбург — и таковым ему суждено было остаться. Отношения между этими двумя городами так и не смогли в этом смысле полностью преодолеть наследие средневековья.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Собор Святого Жиля и ратуша
  • Итоги прогрессивного правления короля Давида
  • Внутренняя политика при короле Давиде
  • Реформы в Шотландии
  • Дворец Холируд - кровавая месть
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________