Поэты «Кастальского союза»

Поэты «Кастальского союза»
Поэты «Кастальского союза»Яков VI вырос не только гомосексуалистом, но и вообще весьма своеобразным человеком: он является прекрасным примером того, как пресвитерианство, прививая человеку добродетели, может извратить его натуру. Этот король может считаться первым в ряду оригиналов и безумцев, которые, ударяясь то в милую эксцентричность, то в настоящую шизофрению, оживили историю современного Эдинбурга. Несмотря на то, что с родителями ему не повезло, род Стюартов в целом был весьма интеллектуальным, и он сам оказался чуть ли не главным интеллектуалом из всех, пусть его ум и был скорее проницательным и педантичным, нежели творческим. Преждевременно созревший и получивший странное воспитание, сочетавшее в себе порицание с лестью, Яков VI обрел высокое мнение о своих способностях — которые, впрочем, без сомнения были выше средних, подкрепленные хорошей памятью и знанием нескольких древних и современных языков. Образование дало возможность осмыслить, насколько серьезные проблемы стоят перед ним: малочисленность нации, заговоры, связанные с именем его матери, мятежное дворянство, надменное духовенство, бедность короны и страны в целом. Его достижения неоспоримы, однако нам все еще приходится гадать о том, кем на самом деле был «мудрейший из дураков христианского мира».

У короля хватало и других странностей, от тяги к обжорству до иррационального ужаса перед наемными убийцами или похитителями. В культуре он стремился все держать под контролем. Он покровительствовал культуре вычурной и формальной, которая в эпоху Возрождения цвела пышным цветом при европейских дворах. В своей резиденции Холи- руд он сформировал кружок поэтов, «Кастальский союз», названный так в честь мифического источника, бившего на горе Парнас. Он собственноручно составил правила стихосложения для этого кружка — «Правила и приемы, что следует соблюдать и чего сторониться в шотландской поэзии» (1584). Он обстоятельно поучал поэтов, как им следует писать, и в том, что касается стиля («рифмуйте последние ударные слоги в строке»), и в том, что касается тематического содержания («если пишете о земных делах, используйте искаженные и простонародные формы слов»). Одному из поэтов, Томасу Хадсоиу, король приказал переводить стихотворения француза Саллюста дю Бартаса; другому, Уильяму Фаулеру — стихотворения итальянца Франческо Петрарки. Таким образом, Яков VI приобрел в Европе репутацию покровителя искусств. Французский поэт Гильом дю Пейра написал в его честь такую хвалебную песнь:

О пресчастливая Шотландия, о трижды и четырежды Пресчастливый Эдинбург, где стоит трон

твоих королей!

Когда-то тебя звали Замком дев, И теперь ты снова стал им, поскольку теперь

в этом чудесном месте Твой принц принимает девятерых дев-сестер, Дочерей Юпитера, бессмертных муз.

Современный человек скорее увидел бы в этом сборище кучку своекорыстных лизоблюдов, стремящихся исполнить любой каприз надменного юноши. Этим объяснялось бы то, что поэзия «Кастальского союза» не выдержала испытания временем (не в пример сочинениям Макаров, созданных там же, у Святого Креста). Язык их произведений все еще полон жизни и значительно ими обогащен через обращение к самым различным источникам, однако во всем остальном поэты «Кастальского союза» казались бесконечно далеки от реальной жизни, которая бешено пульсирует в строках Роберта Хенрисона, Уильяма Дунбара, даже Гэвина Дугласа. Правда и то, что Роберт Айртон, секретарь королевы Анны, похоже, действительно является автором первоначального текста «Auld Lang Syne» — самой известной в мире шотландской песни. Другие поэты этого круга часто словно бы извиняются за свои произведения. Возможно, таким образом, они извиняются перед народом за раболепное отношение к королю; чаще они, похоже, извиняются перед королем за то, что у них так плохо получается приспособить классические образцы, которые монарх велел копировать, к родным шотландским реалиям. Один из кастальцев, Джон Стюарт из Болдиниса, писал о лодочной прогулке на заливе Форт:

Благородные нимфы не любят неспокойных волн, Которые окружают эти долины и прекрасные леса, Также и музы с их могучим духом Не радуются прогулке по этому заливу. Так непохож прекрасный Геликон На соленое море, по которому плывем мы.

Замыкающий вереницу поэтов «Кастальского союза» Уильям Драммонд из Готорндена пошел еще дальше. Вскоре после окончания университетского курса, в 1610 году, он унаследовал имение в Мидлотиане. Там он заперся в библиотеке, но, однако, оказал гостеприимство драматургу Бену Джонсону, который в 1618 году прошел пешком весь путь от Лондона до имения Драммонда, только ради того, чтобы пообщаться с ним. Джонсон был типичным представителем определенной разновидности английских туристов, которые приезжают в Шотландию, ничуть, однако, не интересуясь жизнью этой страны. На протяжении своего пребывания Джонсон обсуждал с Драммондом тонкости классического стихосложения. Сохранились записи их бесед. Они свидетельствуют, что Драммонду скорее нравились иностранные образцы для подражания, нежели родные шотландские. Собственно, в том не было ничего плохого, но кроме этого с кастальцами его роднило и подобострастное отношение к Якову VI. Вот как он писал о единении корон в 1603 году, из-за которого король покинул Эдинбург и обосновался в Лондоне:

Тот день, любезный принц, который лишил нас

счастья лицезреть тебя (Даже не день, но темная и унылая ночь), Наполнил наши груди вздохами, глаза — слезами, Превратил минуты в наполненные печалью месяцы,

а эти месяцы — в года.

Он умолял короля вернуться:

Почему лишь Темзе суждено быть свидетельницей

твоего блеска? Не принадлежит ли тебе Форт, равно как и Темза? Пусть Темза хвалится своим богатством, Зато Форт любит тебя сильнее.

Драммонд явился олицетворением конца эпохи Макаров, и одна из сторон его творчества имеет особое значение: он был первым из шотландских поэтов, начавших писать на английском языке. Само по себе это могло обогатить лингвистический ресурс Шотландии, которая всегда обращалась к классическим и современным языкам для пополнения разговорного лексикона; в результате литература Эдинбурга представляла собой корпус текстов, написанных на самых разных языках. То, что Драммонд избрал именно английский язык, было первым шагом к главенству этого языка, к использованию в Шотландии английского языка в качестве литературного — исключительно английского или в подавляющем большинстве случаев. Главной причиной этого было то, что Яков VI Шотландский стал Яковом I Английским; влияние придворного языка и литературы на культуру Шотландии оставалось огромным, пусть теперь королевский двор и находился далеко.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Шотландская средневековая поэзия и макары
  • Пьесы средневековой Шотландии
  • Шотландские поэты: первые романистки
  • Охота на ведьм и колдовство в средневековой Шотландии
  • Культура Эдинбурга начала XVIII века
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________