Зарождение капитализма в Шотландии

Зарождение капитализма в Шотландии
Зарождение капитализма в ШотландииС накоплением богатств начал зарождаться капитализм. До сих пор производством в Эдинбурге занимались главным образом ремесленники, трудившиеся у себя дома, и инвестиции им почти не требовались. Более крупные предприятия находились в Лотиане — они занимались добычей полезных ископаемых, угля или соли. Теперь они могли расшириться. Однако наиболее существенные изменения произошли тогда, когда купцы занялись вложением средств в производство. Этот процесс также сделал очевидным, насколько устарела средневековая система правил, регулировавших эту область человеческой деятельности.

Самая первая фабрика в Шотландии занималась изготовлением изделий из шерсти. Она была построена в Боннингтоне на Уотер-оф-Лейте в 1587 году. Фабрике требовались квалифицированные рабочие, которых для этого привезли из Нидерландов, Люксембурга и Бельгии, на беду эдинбургским ремесленникам. В 1590 году купцы Манго и Гидеон Рассел, отец и сын, открыли в Далри бумагоделательную фабрику, опять же обслуживаемую иностранными рабочими. В 1619 году сам городской совет, признав, что фламандские технологии превосходят шотландские, пригласил тамошних ткачей с тем, чтобы они работали на новой фабрике в Полс-Уорке, на северном краю города; ее продукция, по традиции, выставлялась на продажу по фиксированной цене и могла быть вывезена из страны только с согласия купцов.

Однако купцы обнаружили, что пригрели у себя на груди змею. Натаниэль Адворд, сын бывшего мэра города, решил, что с него хватит средневековых правил, и основал фабрику для производства мыла (которое прежде импортировали из Нидерландов), причем устроил ее в Лейте, и, против установленных законом ограничений, сам поселился там же. От недоброжелателей он защитился королевской привилегией, которая еще дозволяла ему импортировать рыбу и рыбий жир из Гренландии. Адворд был предпринимателем от бога и вечно изобретал новые и новые способы получать деньги. Вольные горожане жаловались, что он «как перекати-поле, сегодня здесь, завтра там, и вечно носится с какими-то новыми проектами». Однако новые проекты как раз и были тем, что имело важность для развития Эдинбурга.

Прочие также начали потихоньку нарушать старые ограничения. Башмачники Эдинбурга и Лотиана жаловались Тайному совету на низкое качество кожи, которую поставляли им местные дубильщики. Правительство приняло решение привлечь к делу английских кожевников и предоставило им монополию, что вызвало несогласие столичных ремесленников, и эту идею пришлось похоронить. Тем не менее, процесс обновления экономики продолжался, как и во всем мире. В 1629 году Уильям и Гомас Диксон основали в Лейте производство мячей для гольфа. К1642 году Гилберт Фрейзер и Роберт Тейт занимались в Эдинбурге изготовлением курительных трубок. А в 1645 году товарищество эдинбургских купцов основало предприятие, которое можно считать первым шотландским заводом индустриального масштаба. На этом предприятии, расположенном в Нью-миллзе, рядом с Хаддингтоном, производились шерстяные ткани.

В обмен на поддержку дом Стюартов предоставлял вольным горожанам новые права и свободы. Однако благодетели нередко оказывались обескуражены тем, что благодетельствуемые пользовались оказанным им расположением не так, как предполагалось. Если судить по Эдинбургу например, ясно, что шотландцы сами формировали свою религию, пусть и на местном уровне, а потом и на уровне страны в целом. И когда позднее народу пришлось делать выбор, его решение придерживаться избранной религии оказалось сильнее уз, связывавших нацию с королевской династией.

Другими словами, жители Эдинбурга в случае необходимости готовы были защищать свою церковь и от своего короля. И такая необходимость вскоре возникла. Когда молодой Яков VI принял бразды правления, он считал, что пресвитерианство оскорбляет его представления о его собственном божественном праве на власть. В итоге он решил внедрить верных епископов в церковь Шотландии, которая и так уже к тому моменту была структурой достаточно сложной. Переместившись в 1603 году в Англию и обратившись к примеру англиканства, Яков VI начал действовать в этом направлении еще активнее.

В1617 году он вернулся в Эдинбург, намереваясь завершить начатое. Еще до его прибытия королевская резиденция Холируд огласилась стуком молотков и визгом пил; это трудились высланные вперед английские рабочие. Орган доставили морем. Плотник, сопровождавший инструмент, говорил потом, что турки, державшие его когда-то в плену, относились к нему лучше, чем теперь шотландцы. Ходили слухи, что в королевской часовне установят позолоченные статуи апостолов и патриархов. Даже преданные королю шотландские епископы посчитали, что он зашел слишком далеко, и написали об этом; папистская бутафория так и не появилась. Приехав в Эдинбург, на следующий же день Яков VI отправился в часовню на службу, проводившуюся согласно англиканскому ритуалу, с мальчиками-певчими, стихарями и органной музыкой. Когда пришло время причастия, король велел встать на колени. Повиновались не все, даже один из епископов остался сидеть. Яков сказал, что пока смотрит сквозь пальцы на их проступок, но в будущем они должны будут подчиниться.

Вскоре приказ преклонять колени во время причастия распространился уже на весь город. Преподобный Дэвид Колдервуд оставил нам записи о том, что последовало за объявлением этого приказа в соборе Святого Жиля. Многие прихожане отказались подчиниться. На заседании церковной сессии купец Джон Инглис объявил, что ни он, ни другие старейшины или главы гильдий не будут больше подавать хлеб и вино для причастия.

—           Вы знаете, что прежде мы готовы были это делать, но с последними нововведениями этого делать уже не хочется. Человек не может участвовать в службе, которая противоречит его убеждениям.

Преподобный Уильям Стратерс, один из священников церкви Сент-Джайлс, перебил его:

—           Джон, мы были о вас лучшего мнения, но теперь знаем, что вы представляете собой на самом деле.

Бартл Флеминг присоединился к спору, чтобы поддержать Инглиса:

—           Вы думаете, люди будут участвовать в службах, идя против совести?

Стратерс обратился и к нему:

—           Бартл, мы были о вас лучшего мнения. Теперь вы для нас никто. Сидите смирно, Бартл. Чем тише вы сидите, тем умнее это выглядит с вашей стороны.

Возвысил голос третий прихожанин, Джон Мейн:

—           Странно. Вы велите нам поддерживать службу, вне зависимости от того, правильна она или нет.

Второй священник собора, преподобный Патрик Галлоуэй, оскорбился на его слова:

—           Сэр, бросьте. Достаточно я от вас вытерпел за этот день. Говорю вам, вы самый настоящий анабаптист!

Галлоуэя поддержал Стратерс:

—           Сэр! Разве вы не знаете обязанностей главы гильдии? Ну-ка, перечислите их.

Мейн ответил:

—           Да, сэр, полагаю, что знаю.

—           Ив чем они состоят? — спросил Стратерс.

—           Подавать на столы хлеб и вино, — ответил Мейн.

—           Так почему же вы этого не делаете? — спросил Стратерс.

—           Потому что вы покинули дело Христово. Вы, видно, считаете, что мудрее Христа, если думаете, что можете улучшать причастие так, как вам заблагорассудится.

Тут уже третий священник собора не смог сдержаться:

—           О, какое богохульство! Ужасное богохульство! Если вы согласны подавать вино и хлеб, почему оставили нас?

Мейн отвечал:

—           Пока вы были на стороне истины, мы были с вами.

Обстановка накалялась. Стратерс решил подчеркнуть свое служебное положение (здесь Колдервуд добавляет, что Стратерс выглядел при этом весьма горделивым и надменным) и напомнил Мейну, что само слово, которым называется должность главы гильдии, по-гречески означает «слуга», и, следовательно, главы гильдий являются слугами церкви.

Затем Стратерс с насмешкой продолжал:

—           Мы ничего не знаем. Надо пойти в лавку Джона Мейна, купить там книг и поучиться у него... Нам скажут, что нам делать. — Он обернулся к Флемингу и напыщенно заявил: — Вы будете подавать хлеб и вино. Вы думаете, что очень умны. Вот бы у нас было столько же ума, сколько, по вашему мнению, имеется у каждого из вас в отдельности!

Флеминг ответил просто:

—           Мы подавали вам прежде, когда вы еще не поставили себя выше нас — а теперь обслуживайте себя сами.

Галлоуэй вышел из себя. Он схватил реестр старейшин и глав гильдий и завопил:

—           Это я сохраню! Все будет доложено его величеству королю! Пока у нас есть король, мы не потерпим подобного.

Он приказал писцу устроить перекличку и выяснить, кто согласен подавать хлеб и вино во время причастия, а кто нет. Когда очередь дошла до Мейна, тот отказался отвечать. Галлоуэй набросился на него с обвинениями.

Мейн оставался спокоен:

—           Теперь мы знаем, кто наши гонители.

Бальи Александр Клерк присоединился к Галлоуэю:

—           Придержите язык. Было сказано слишком многое. Я приказываю вам замолчать, сэр.

Мейн отвечал:

—           Здесь вы не можете приказывать мне замолчать.

—           Что, сэр?! — с вызовом спросил бальи, поднимаясь со своего места и возвысив голос.
—           Я приказываю вам замолчать.

—           Здесь вы не можете приказывать мне замолчать, — повторил Мейн.

—           Что? — снова спросил Клерк. — Как это не могу? Приказываю замолчать.

—           Сэр, здесь вы не обладаете законным правом приказывать мне замолчать. Вы здесь всего лишь член церковной сессии. Вы над нами не властны.

—           Что? — возмутился Клерк. — Я объясню вам: я гораздо больше, чем просто один из членов церковной сессии. А вы — коварный плут, вы — болван. Я вас в тюрьму упеку, сэр.

Мейн парировал:

—           Все это я перенесу, все, что вы можете со мной сделать, и более того, сэр. Но молчать я не буду.

—           Бога ради, Джон, придержите язык, — сказал Клерк.

Колдервуд заключил:

—           На сем заседание завершилось.

Увы, даже тем шотландцам, что согласны были преклонять колени, это не всегда удавалось хорошо, настолько они отучились от католических обычаев. На Пасху 1622 года пасторы Эдинбурга, прежде чем причащать прихожан, сами должны были встать на колени, чтобы принять хлеб причастия. Галлоуэй из собора Святого Жиля так и сделал и оставался на коленях еще минуту во время молитвы. Ему было уже немало лет, и, поднимаясь, он вынужден был опереться о стол, на котором стояло все, приготовленное для причастия. Случайно он опрокинул стол и разлил вино. Таинство пришлось начинать заново. Словом, коленопреклоненная поза для шотландцев не годилась.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Александр III - король Шотландский
  • Политика Карла I в Шотландии
  • Собор Святого Жиля и ратуша
  • Итоги прогрессивного правления короля Давида
  • Экономика средневекового Эдинбурга
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________