Герцог Олбени и его реформы

Герцог Олбени и его реформы
Герцог Олбени и его реформыОлбени как политик занимался не только вопросами культуры. Воспитанный в Англии, как его отец Карл I и брат Карл II, он больше старался узнать и понять шотландцев, а может быть, даже снова завоевать их расположение, как бы чувствуя себя последним шансом династии Стюартов. Например, он оправдал надежды страны на изменения в экономике. Он созвал у себя в резиденции собрание купцов, чтобы одобрить схему протекционистской политики, возможно, позаимствованную у Жана-Батиста Кольбера, французского министра финансов. Немного слишком решительная для Шотландии, эта схема запрещала импорт всех готовых товаров, отменяла все налоги для отечественных производителей и все налоги на инвестиции из-за рубежа. Она должна была поощрить появление новой продукции, но в данном случае эта продукция не нашла сбыта за рубежом, так как новая экономическая схема вызвала только месть иностранных государств.

Олбени также провел денежные реформы. Правительство Шотландии на протяжении пары столетий тщетно пыталось потратить деньги, которых не имело, путем порчи монет. К тому моменту большая часть металлических денег, циркулировавших по стране, была отчеканена из медного сплава. Расследование показало, что монетный двор Эдинбурга выпустил в четыре раза больше монеты, чем было приказано. Продажные чиновники, все имевшие связи в высших сферах, растратили золото и серебро, которые должны были служить обеспечением денежной массы. Исчезло по крайней мере £700 000. Решение состояло прежде всего в том, чтобы прекратить деятельность монетного двора, а затем, в 1686 году, когда Яков VII взошел на престол, начать чеканить новую монету. Эти монеты были хороши, и большая их часть вскоре покинула страну, чтобы покрыть хронический дефицит бюджета. Отчасти проблему удалось решить в 1695 году, когда был учрежден Банк Шотландии, которому предписывалось создать кредит в стране, где его катастрофически не хватало. Защищенный своим положением монополиста на протяжении двадцати одного года, этот банк все равно действовал крайне осторожно. В его штаб- квартире, расположенной в Эдинбурге (отделения в провинции не выдержали и первых месяцев работы), вклады не принимались; там только выдавались кредиты в счет средств, выделенных пайщиками, строго под залог наследуемых или личных долговых обязательств. Когда банк решил попробовать что-нибудь новое и в 1704 году выпустил первый шотландский бумажный фунт, забирать вклады бросилось такое количество народа, что выдачу денег пришлось прекратить. Эдинбург пришел к основным принципам банковского дела быстрее многих других городов, и все же не так быстро, чтобы избежать болезненного периода проб и ошибок.

Важным аспектом эпохи между Реставрацией и заключением Союзного договора было бурное развитие интеллектуальной жизни шотландской столицы. Свой вклад в этот процесс безусловно, внесло окружение герцога Олбени, однако он начался задолго до прибытия герцога в страну и продолжался дольше, чем можно объяснить одним только аристократическим влиянием. И городу еще предстояло выдержать не один удар судьбы, прежде чем его культурные устремления приняли более современные и долговечные формы.

9 декабря 1688 года дом Стюартов, который в течение более пятидесяти лет делал для выживания Шотландии больше, чем кто бы то ни было, пошатнулся. В Эдинбурге буйствовала толпа. Народ знал, что в четырехстах милях, на юге Англии, высадился вместе со своей армией Вильгельм Оранский, и теперь он шел на Лондон, чтобы спасти протестантизм. В тот же самый день Яков VII и II готовился отослать во Францию свою семью, прежде чем скрыться самому.

Дело короля в Шотландии казалось таким же безнадежным. Столица была в волнении. Вместо того чтобы попытаться восстановить порядок, герцог Гордон, сенешаль замка, заперся у себя. У Холируда шотландское правительство во главе с канцлером, графом Пертским, доживало последние дни. Оно не продержалось бы и до утра, если бы не сила духа лорда-мэра, Магнуса Принса, который приказал запереть на закате городские ворота, а затем поставил гвардейцев охранять дворец от смутьянов.

На следующее утро Гордон отважился выйти на улицу; с ним по Хай-стрит промаршировал, бряцая оружием, эскорт. Гордон хотел убедить канцлера скрыться вместе с ним. Однако Перт возразил, что собирался уехать в собственный замок в Драммонде, за много миль на другой стороне Стерлинга, на тот случай, если ему самому придется бежать за границу. В итоге его арестовали уже тогда, когда он направлялся во Францию. Единственное, что он мог сделать, — подписать указ, разрешающий герцогу брать из казны деньги на любые военные нужны. Когда Гордон попытался это осуществить, казначеи отказались выплатить требуемую сумму.

После исчезновения Перта в тот же день толпа бросилась во дворец и аббатство, в котором находилась королевская часовня. Ее Яков VII сделал символом своего правления. За неделю до того, на день Святого Андрея, он приказал окропить ее святой водой и освятить заново. Он не смог бы придумать ничего более вызывающего, чтобы окончательно разъярить эдинбургских кальвинистов. Больше всего неприятностей доставили своенравные студенты, которые на протяжении всего правления давали о себе знать антикатолическими выступлениями. Десятого декабря, после занятий в университете, они собрались на Лугах, чтобы лорд-мэр снова не запер их в городских стенах. Они прошли маршем до Кэнонгейта и оттуда направились к Холируду.

Военный комендант замка, капитан Джон Уоллес, построил гвардейцев во внешнем дворе. Их было гораздо меньше, чем нападавших, и они не могли себе позволить утратить инициативу. Тогдашние меры по поддержанию порядка были весьма суровы. По одному только слову Уоллеса его люди начали стрелять, затем на всякий случай швырнули в толпу пару ручных гранат. Погибли двенадцать студентов и еще больше были ранены. Прочие бежали в панике обратно.

Кровь уже пролилась, и Гордон дал знать о готовности развернуть отряды в боевом порядке, однако лорд-мэр не хотел кровопролития на улицах города. У него были собственные люди, городская гвардия и обученное ополчение, всего семьсот человек. Он решил разрядить обстановку и послал в Холируд предложение сопроводить Уоллеса и гвардейцев в замок, где они будут в безопасности. Его письмо пришло слишком поздно.

Это произошло потому, что вмешалось правительство Шотландии. Если лорд-мэр сохранял спокойствие, то Тайный совет, все еще находившийся в столице, пытался успокоить нервы в пабе, однако вместо этого еще глубже ввергал себя в панику. Они также решили кое-что предпринять. Они отдали приказ городской гвардии не идти к Холируду, а заняться обеспечением безопасности прямо здесь. Другими словами, это был сигнал к сдаче. Студенты последовали за ними с радостными возгласами. Уоллес, чьи силы теперь по сравнению с мощью тех, кто противостоял ему, выглядели совсем ничтожными, просто приказал солдатам бежать; однако за ними погнались, и все они были схвачены.

Ополчение и толпа, в радостном возбуждении, готовы были действовать сообща. Они решили вломиться в аббатство и уничтожить его вновь обретенную роскошь. Они разбили трон, скамьи и орган и прошествовали по Хай-стрит, неся с собой обломки. Кое-кто остановился у Незергейта, чтобы снять с пик головы мучеников-ковенантеров и предать их наконец земле. Прочие последовали к Кресту, где зажгли костер и плясали вокруг, пока в пламени горели идолопоклоннические побрякушки. Они сделали также чучело папы римского и сожгли и его.

Другие не остановились на аббатстве и направились во дворец. Первой их целью был иезуитский колледж, учрежденный королем, но оказалось, что иезуиты уже бежали. Так что мятежники, плечом к плечу с силами порядка, вышибли дверь покоев Перта, чтобы разграбить их. Затем они проникли в королевские апартаменты, громя то, что было не нужно им самим, и уничтожая то, что не могли унести.

Затем они решились на святотатство, которое было бы невозможно ни в одном из прошлых поколений шотландцев. У Холируда располагался склеп Стюартов, хотя со времен Якова V, похороненного в нем в 1542 году, там не упокоился ни один новый член этого дома. Как бы ни было свято это место, мятежники не пощадили и его. Они ворвались внутрь, вскрыли могилы и развеяли королевский прах. На следующий день можно было видеть каких-то темных личностей, сковыривающих свинец с гробов. Таков был позорный конец прямой линии шотландской правящей династии, которая, кроме как во время обреченного не неудачу мятежа, никогда больше не ступала на эту землю.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Культурное развитие Эдинбурга в эпоху реформации
  • Дворец Холируд - кровавая месть
  • Реформы в Шотландии
  • Зарождение капитализма в Шотландии
  • Скрепивший высокогорья и низины замок Стерлинг
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________