Источники доходов Шотландии конца XVIII века

Источники доходов Шотландии конца XVIII века
Источники доходов Шотландии конца XVIII векаОткуда это все взялось? Вернее, откуда взялись деньги? Несмотря на то, что после 1707 года Эдинбург наконец смог насладиться относительной стабильностью, быстро он не разбогател. В случае с Глазго, например, Уния свершила вначале коммерческую, а затем и промышленную революцию, открыв торговлю с американскими колониями. Портовые города, расположенные на заливе Форт, значительно отстали от портов на Клайде, пытаясь в лучшем случае восстановить прежние торговые связи, разрушенные Союзом. Лейт в конце концов в определенной мере преуспел. К 1791 году там регистрировалось 130 000 тонн товаров. Эти тонны складывались из небольших грузов сотен маленьких судов, большинство из которых отплывало в Северную и Восточную Европу. Вывозили они природные ресурсы Лотиана и Пограничья, а обратно везли древесину, железо или сало — довольно скучные товары по сравнению с теми, что доставляли на Клайд.

Если восток Шотландии желал разбогатеть, ему следовало поскорее заняться модернизацией сельского хозяйства. Пример подал Джон Кокберн из Ормистона, «отец шотландского сельского хозяйства», в своем имении в восьми милях к востоку от Эдинбурга. Он стремился к тому, чтобы поместье стало самодостаточным, а его обитатели смогли сами полностью обеспечивать все свои нужды. Затем в его планах значилось и производство излишков. Он отказался от прежней системы обработки земли и разделил землю на отдельные фермы для арендаторов, причем на каждой ферме имелись участки под застройку, поля и пастбища. Арендаторы-крестьяне собирались раз в месяц в рамках заседаний местного сельскохозяйственного общества, обменивались опытом и предлагали новые способы по улучшению хозяйствования. Ремесленники этой образцовой деревни обеспечивали другие основные нужды. Подобно многим другим первопроходцам Кокберн в итоге разорился, однако подал превосходный пример. Следуя этому примеру, другие более удачливые землевладельцы преуспели настолько, что смогли увековечить свои имена в особняках, ничуть не уступающих в великолепии особнякам столичным. Некоторые из них — Хоуптаун, Пеникуик, Иестер — по праву входили в число самых роскошных в Европе.

Однако на это потребовались годы, а тем временем на востоке Шотландии царили упадок и застой. Даже правительство в Лондоне обеспокоилось этим. В 1727 году оно основало в Эдинбурге Совет попечителей рыболовства и промышленности. Целью было стимулировать деятельность в этих областях, пусть и в рамках имевшегося крохотного бюджета. Совету пришлось сосредоточиться на чем-то одном, и он избрал производство полотна. В этом деле у шотландцев имелся опыт; выдаваемая ими до заключения Союзного договора продукция была дешева, но вполне продажна. Теперь в порядке эксперимента в Шотландию завезли французских ткачей, умевших ткать высококачественное полотно, и поселили их в специальной колонии в Эдинбурге под названием «Малая Пикардия», куда они могли перенести свои технологии. Работа шла с переменным успехом, но, ведомая твердой рукой власть имущих, эта индустрия расцвела настолько, что в 1746 году даже получилось учредить лицензированную Британскую полотняную компанию, опять же базировавшуюся в Эдинбурге. Ее целью было отобрать у зарубежных производителей британского потребителя с помощью различных стимулов, а также захватить для собственного производителя новые рынки — например, в Америке. Поскольку предполагалось, что в итоге компания начнет окупать себя сама, финансовая поддержка правительства была временной. Как только ее начали сокращать, реальное положение дел дало о себе знать. Компания выжила, хоть и пришлось превратиться ради этого в банк (которым она долгое время и оставалась). Эта эволюция от производства к банковскому делу предвосхитила другие подобные процессы, затронувшие многие эдинбургские предприятия.

Во всем остальном восток Шотландии оставался скорее сельской местностью, нежели городской. Это было справедливо даже в отношении основной тамошней индустрии, второго по важности источника благосостояния — добычи угля. Угленосный бассейн Мидлотиана почти достигал самого Эдинбурга, доходя до Даддингтона у Седла Артура. На территории этого бассейна располагалось несколько приходов на востоке и юге: Бортвик, Кокпен, Далкит, Инвереск, Аибертон, Ньюбэттл и Ньютон. Большая часть земли здесь принадлежала важным дворянам — герцогу Боклю, маркизу Лотиану, графу Долхаузи или графу Уимиссу и другим владетельным господам, Дандасам из Арнистона, Хоупам из Крейгхолла или Уочоупам из Ниддри. Их владения также были самыми плодородными в Шотландии, поэтому они совсем не желали, чтобы добыча угля спровоцировала появление городов. Их работники, хоть и освобожденные от личной зависимости в 1799 году, оставались заключены в нищих и убогих шахтерских деревнях. Кроме шахт, тяжелой промышленности там не было. Ближайшее промышленное предприятие, работавшее с железом, находилось в Фолкирке, в двадцати милях, в то время как Эдинбург довольствовался пивоварнями и издательским делом, не вредившим окружающей среде. Несмотря на то, что шахты имели ог¬ромное значение для экономики региона, Мидлотиан все еще больше походил на феодальный Пертшир, чем, скажем, на промышленный Ланаркшир или Ренфрюшир, где купцы и владельцы мельниц из Глазго переженились на дочках местного захиревшего дворянства или выкупили их имения. Все это оказало влияние на общество метрополии Мидлотиана — Эдинбурга.

После 1707 года некоторые из землевладельцев подались на юг, как, скажем, Кокберн (в качестве члена парламента от Восточного Лотиана). Однако Лондон встречал оголодавших шотландцев неласково. К счастью, большая их часть по-прежнему одной ногой стояла на родной земле — и стояла прочно, благодаря своим успехам в сельском хозяйстве. Со временем ностальгия заставила их вернуться. Весьма значимым для народа оказалось возвращение в родные пенаты в 1767 году герцога Боклю, после английского воспитания в высокопоставленных кругах вигов и турне по Европе в обществе Адама Смита, — хотя все это явно предвещало дорогу прямиком в Вестминстер и большую политику. И все же, когда молодому герцогу пришлось выбирать, чем заниматься в жизни, он решил отправиться домой, в Далкит. Там он завел для себя новую библиотеку, в которой мог духовно развиваться в тишине и одиночестве, одновременно состоя лорд-лейтенантом трех графств, полковником ополчения, покровителем Королевского общества Эдинбурга, Королевского банка Шотландии и полка Королевских стрелков. Всем этим он завоевал преданность своего родича сэра Вальтера Скотта, который любил проводить с ним Рождество. Еще один обожатель посвятил герцогу в 1782 году такие строки:

В то время, когда многие британские дворяне вели разгульную жизнь и проматывали доставшиеся им по наследству имения, средства, вложенные герцогом Боклю, были увековечены в виде воинов, обученных обращаться с оружием ради защиты своих прав и свобод, деревень, ставших прекрасными и целительными, и их обитателей, обретших счастье.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Торговая политика Шотландии конца XVII –начала XVIII века
  • Борьба влиятельных кланов Эдинбурга в XVIII веке
  • Английская оккупация Шотландии как результат противостояния Роберта и Эдуар ...
  • Финансовая система Шотландии в начале XX века
  • Экономика Эдинбурга в период правления Якова VI
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________