Послевоенное городское планирование Эдинбурга

Послевоенное городское планирование Эдинбурга
Послевоенное городское планирование ЭдинбургаМало-помалу стали возникать сомнения относительно власти центрального правительства и государственной власти вообще. Поскольку Англия оставалась самой крупной частью Соединенного Королевства, статистическая система, вероятнее всего, должна была следовать английским нормам. Однако шотландцев с самого 1707 года всегда предоставляли самим себе. Если они объединялись в поддержку чего-то своего, «доморощенного», англичане были рады им это позволить, вмешиваясь только в тех случаях (признаться не столь уж редких), когда шотландцы предпочитали не объединяться, а враждовать между собой.

Централизация подвела итог этому беззаботному времяпрепровождению. Например, после Первой мировой войны правительство Великобритании вмешалось в шотландское жилищное строительство и продолжало вмешиваться в него и после Второй мировой. На строительную практику Шотландии, продукт долгих веков самостоятельной истории, оказывался сильнейший нажим. Повсюду камень меняли на кирпич, вместо многоквартирных домов строили коттеджи, вместо городских джунглей создавали города-сады. Можно сказать, что большинство домов, возводимых ныне в Шотландии, похожи не на шотландские дома, а на английские. Местные условия все же заставляют порой вспоминать былой опыт. Известковый раствор крошится в сильную стужу, поэтому не покрытые галечной штукатуркой здания скоро начинают выглядеть обветшавшими; тем, кто никогда об этом не задумывался, стало ясно, что английскому дому, спроектированному для щадящего климата, нужна шотландская штукатурка для противостояния климату суровому. Но в промышленности по обе стороны границы действуют единообразные правила. Лондонские бюрократы устанавливают стандарты для строительных материалов, типов и плотности, а шотландские учреждения просто следуют установленным правилам. Чиновники в центре могли и не ведать о какой-то там разнице в природных условиях Англии и Шотландии, а наиболее въедливые настаивали на точном следовании правилам - и надували щеки, заставляя шотландцев злиться на навязывание чуждых норм.

Для городов, разбомбленных немцами, политические прикидки будущего казались после 1945 года необходимыми и желанными. Если исправлять хаотическую городскую застройку, лучшей возможности и представиться не могло. Пристальному рассмотрению подверглось все: жилье, дороги и коммерческие здания. К 1960-м годам стали очевидны последствия такой политики, а в XXI веке нам приходится их расхлебывать. Зачастую они воплощены в развалинах городов, неузнаваемых для предыдущих поколений и неудобных для нынешнего. Снос домов можно простить, если он не спровоцирован утопическими намерениями. Но для того, что получилось в итоге, изобрели противоположность утопии - антиутопию. Такой участи избежал лишь Эдинбург - и то едва-едва.

До войны в Эдинбурге городским планированием занимались мало. Общенациональные политические партии не всегда соперничали на местных выборах, и городским советом заправляла непрочная коалиция, зачастую из среды представителей малого бизнеса, именующих себя прогрессистами. На самом деле будучи реакционерами, они преследовали всего две цели: не пускать к власти лейбористов и снижать местные налоги. Сэр Уильям Дарлинг, лорд-провост во время войны, нашел в этом повод для гордости: «У Эдинбурга долгая история государственной экономики». Поэтому грандиозные планы социальной инженерии заметной роли не играли. Однако со временем потребовался иной, свежий взгляд на развитие Эдинбурга, не потому что город подвергся разрушениям, а потому что в 1939 году всякое строительство было приостановлено. К 1945 году городу не хватало 10 000 жилых домов - тогда как возвращавшимся с полей сражений героям нужно было где-то жить. Земли в пределах обширных муниципальных границ хватало. И для удовлетворения возникшей потребности столица Шотландии остановила выбор на самом выдающемся городском планировщике Великобритании, Патрике Аберкромби, который уже приступил к восстановлению Лондона. Судя по имени, он не был шотландцем, родом был из Ливерпуля. Вскоре это обстоятельство начнут ставить ему в упрек.

Аберкромби с самого начала подошел к делу неправильно. Он был не только градостроителем по профессии, но и социальным инженером по зову души. И ошибочно принял Эдинбург за Лондон или, наверно, за Глазго, за разделенный город, где разделение на фешенебельные и нефешенебельные районы будет усугубляться, пока кто-то (а именно он сам) кое-чего не предпримет. Верно, что по сравнению с временами, когда все теснились на Королевской миле, среди жителей Эдинбурга существовала пространственная дифференциация. Но это верно для всякого современного города. Городское социум все равно жив, если его скрепляют иные силы, такие как общие ценности, общие и надежные муниципальные учреждения, многовековая привычка к совместному проживанию и - самое лучшее из возможных вариантов - экономические успехи. У Эдинбурга все это наличествовало, тогда как другие города, где занимался планировкой или перепланировкой Аберкромби, подобным похвастаться не могли: будь то Плимут или Халл, которые война сровняла с землей, или Кроули и Харлоу, английские города-спутники. А для него это не имело значения. На Аберкромби куда большее влияние оказывали статистический анализ и то, что можно назвать топографическим детерминизмом. Он, подобно Рескину, предпочел бы видеть Эдинбург стоящим на плоской равнине. А вместо этого кругом были холмы и долины, горы и реки, участки каменистые и болотистые. Они отделяли жителей Эдинбурга друг от друга и препятствовали возникновению чувства общности: для будущего намного лучше относиться к ним так, словно их нет.

Первой ошибкой Аберкромби было нежелание вскрывать социальные нарывы. Немногие города обладают такими застройками, как широкий пояс вилл викторианской эпохи, протянувшийся южнее центра Эдинбурга, от Грейндж до Мерчистона. В этих мирных городских кварталах не бывало ни заторов, ни загрязнения окружающей среды; тут проживали молодые специалисты, бдительно следящие за своей собственностью и окружающей средой. Но у Аберкромби вызывало озабоченность то обстоятельство, что в этом поясе не наблюдалось плотности населения, необходимой для предоставления коммунальных услуг (что, конечно же, можно вычислить математически). Такая аномалия угрожала его мечте: «Если в промышленной зоне Далри и Горджи требуется сократить население в соответствии с зональным принципом размещения промышленности и провести разделение, то в Мерчистоне следует по меньшей мере произвести перепланировку увеличив долю жилья для рабочих в этой промышленной зоне». Грейндж, возможно, тоже понадобится перепланировать, застроив многоквартирными домами для беженцам из нового пролетарского рая в Мерчистоне.

И это только в пригородах. Когда Аберкромби обратил взор на центр, он обнаружил два проходящих через него основных маршрута, ось «восток-запад» по Принсес-стрит и ось «север-юг» по мостам. Принсес-стрит надо сделать многоуровневой, с проезжей частью внизу и полной магазинов пешеходной зоной наверху. Предвидя такой исход, некоторые начали сносить старые здания, стараясь ликвидировать в первую очередь лучшие викторианские постройки. Что касается сменившей те двухъярусной застройки, то, согласно соответствующему тому «Зданий Шотландии», «немногие изолированные примеры представляют скорее исторический, чем архитектурный интерес, и реализация данного типового проекта была около 1979 года остановлена». В то же время мосты, как предполагалось, обогнут две автомобильные магистрали, по туннелю через Кэлтон-Хилли далее в Каугейт и на выезд из города. Как обычно, сильнее всех пострадали от того, что делалось в Эдинбурге, жители Аейта. Фактически Аберкромби хотел ликвидировать Лейт как место обитания, во многом повторяя меры Гитлера в Варшаве после восстания 1944 года. Имея за плечами ровно 600 лет истории, Лейт должен стать промышленной зоной. Даже сам Аберкромби, когда его припирали к стенке, признавал, что такой замысел, пожалуй, «немного радикальный».

Возможно, жители Эдинбурга и происходят от людей флегматичных, признанных потомков упрямых крестьян Нортумбрии, которые свыше тысячи лет назад укротили Лотиан. Наверное, именно поэтому они в прошлом игнорировали все планы правителей, занимаясь повседневными делами, благочестивыми или сладострастными. Но в их жилах все же текла кельтская кровь, а в душах пылал кельтский огонь. Аберкромби своими действиями вызвал взрыв негодования. Одно из его выражений отлично передает чувства всех горожан. Озвучил его Мелвилл Кларк из Кокбернской ассоциации, названной в честь лорда Кокберна и с 1878 года добровольно пекущейся о красотах города. В письме в редакцию газеты «Скотсмен» (главный орган, на страницах которого велось сражение) Кларк описал доклад Аберкромби как возмутительный, олицетворяющий собой «кощунственные предложения» построить «хорошо налаженный некрополь». На протяжении всего письма он подвергал Аберкромби нападкам, называл иностранцем, опыт которого заключался в отстраивании разбомбленных городов. Но «Эдинбург не разбомбленный город - пока еще нет». Натолкнувшись на всеобщую враждебность, план провалился. Разрушили только ряд районов, покуда остальные ожидали решения своей участи. Никаких решений так и не приняли. В целом градостроители проиграли, а народ выиграл.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Туры по Шотландии
  • Архитектурные особенности Эдинбурга в XIX веке
  • Градостроительство в Эдинбурге
  • События Второй мировой войны
  • Финансовая система Шотландии в начале XX века
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________