Центр Лондона - что посмотреть? - Часть 2

Центр Лондона - что посмотреть? - Часть 2

Центр Лондона - что посмотреть? - Часть 2Есть один паб (как известно это сокращение словосочетания public house - общественное место), где прошлое города вырисовывается особенно рельефно. Здесь время будто остановилось. Точнее, это 1667 год, то есть следующий после великого пожара, когда сгоревшее здание отстроили. Называется он «Ye Olde Cheshire Cheese» - «Старый чеширский сыр» - и расположен в самом центре города, под номером сорок пять на Флит-стрит, старейшей улице, где издавна находились редакции передовых газет, ныне переехавшие в другие районы, более холодные и далекие. Место это не притягивает туристов, я видел, как многие в неведении идут мимо. (В последний свой приход сюда я обнаружил приличную толпу, подогретую не одним стаканчиком теплого английского пива, с радостью празднующую победу национальной сборной по регби над другим членом Соединенного Королевства.)

Не деревянные стойки, не темные панели и достойное XVII века освещение, то есть крайне скупое - стекла в чугунных переплетах, пропускающие слегка окрашенные потоки света, - и даже не массивные дубовые столы с тяжелыми скамьями делают это место столь привлекательным. А скорее нематериальная черта: чувство временной паузы, погружения в прошлое, которое редко в каком-либо другом месте в Европе бывает настолько острым и неподдельным, недекоративным. Зальчики здесь небольшие, как и прежде, в каждом - свой камин; барная стойка, кажется, с неохотой покинула какой- нибудь из романов Диккенса. За исключением компании подвыпивших болельщиков-триумфаторов, в этом пабе (как и в любом другом) преобладает стиль сосредоточенного и молчаливого питья, что больше кажется выполнением долга, нежели истинным наслаждением. Здесь встречаются грузные типы с несколько замедленной реакцией, но надежные, сильные, с крепкой памятью, вековыми чувствами. Ибо только такие люди способны вынести правление династии, подобной Виндзорам.

В том же духе, столь же несуетливо и немногословно, сюда заглядывали промочить горло Сэмюэл Пипе, описавший в своем «Дневнике» (1660-1669) всю подноготную города; Марк Твен, Чарлз Диккенс. Но особенно любил заскочить на стаканчик пива Сэмюэл Джонсон. Имя этого великого ученого сегодня нечасто вспоминается в Англии и, по-моему, еще реже - в Италии. Тем не менее в последние годы своей жизни (он скончался в 1784-м) Джонсон считался законодателем английской словесности, человеком - повелителем нравов и мод, и не только в литературе. Поражала его мудрость с привкусом ретро, безграничная эрудиция. Менее чем за десять лет, работая практически в одиночку, Джонсон составил первый большой Словарь английского языка, где встречаются зачастую до сих пор непревзойденные, острые и многосторонние формулировки, особенно в отношении политических терминов. Это глубокий и безупречный методологический труд сродни своему исполнителю. Даже король покидал дворец, чтобы пообщаться с ученым в доме прямо за пабом, где Джонсон прожил десять лет (Гоф-сквер, 17), и этот дом достоин нашего посещения. Среди прочего, на небольшой площади напротив, поставлен памятник коту Джонсона. Такое могло произойти только в Лондоне.

В начале своей научной деятельности доктор Джонсон был настолько беден, что даже не имел возможности окончить университет. Быть бедным до такой степени можно быть только в стране, исключительно беспощадной к своим нуждающимся. Зачастую Джонсон был вынужден шататься ночи напролет, поскольку не имел крыши над головой. Чтобы наскрести средства на похороны матери, ему пришлось написать и продать в считаные дни плохонький чувственный роман «Расселас, принц Абиссинии».

Наконец, благодаря правительственной дотации, полоса лишений для него прекратилась, и однажды в библиотеке произошла судьбоносная встреча ученого с неуклюжим шотландским юношей. В тот момент Джонсону исполнилось 54 года, а Джеймсу Босуэллу едва стукнуло двадцать. Различие в возрасте дополнялось разницей во всем остальном. И все же встреча положила начало дружбе, определившей жизнь обоих. Молодой Босуэлл был честолюбив, слегка трусоват, не без недостатков и настолько скареден, что прибег к помощи денег некой дамы для лечения венерической болезни, которой, по его мнению, она же его и наградила. Этот «пирожок ни с чем» обрел смысл жизни в изложении подробностей бытия своего старшего друга. Произведение получило название «Жизнь Сэмюэла Джонсона». Это доскональный портрет мыслителя, полный мельчайших деталей, точный, как жанровая сцена нидерландского художника. Пожалуй, перед нами - первый пример биографии, которая живописует не только жизнь героя, но и окружающий его город, век и общество. В общем, в библиотеке произошло слияние двух судеб: молодому Босуэллу удалось создать шедевр, а доктор Джонсон счастливо доверил львиную долю своих воспоминаний перу неуклюжего шотландского юноши.

Еще одно место - галерея. Точнее Национальная портретная галерея. Если в пабе на Флит-стрит время словно замерло, здесь оно, наоборот, летит. Метры стен снизу доверху покрыты портретами: конными и парадными, полуфигурными и во весь рост, одиночными и групповыми, на холсте и в мраморе, - целый парад лиц, мундиров, украшений, оружия, интерьеров, головных уборов, обуви. Из-под покрова нарядов и драгоценностей смотрят на нас короли и королевы, поэты, музыканты и мыслители. Герои и проходимцы. Как писал Дефо в «Чистокровном англичанине»:

«Римляне впервые сплотились под началом Юлия Цезаря.

Вместе с ними пришли народы, кого объединило это имя.

Галлы, греки, лангобарды и, если не ошибаюсь, рабы и пришельцы со всех сторон... Из этой многосоставной и непритязательной толпы родился тщеславный персонаж с дурным характером: англичанин».

Многие из этих господ (и дам) с дурными характерами, но и с великими темпераментами представлены на стенах прекрасного места, которое, как кто-то сказал, «наконец дарит узнаваемые лица бесконечной череде имен из исторических книг». Среди творцов - Ван Дейк, Рейндольдс, Гейнсборо, Сарджент. Что же касается героев полотен, то они настолько многочисленны, что позволим себе отметить вскользь лишь некоторых: единственный известный прижизненный портрет Шекспира, карикатуру на Генриха VIII, лежащую статую Томаса Эдварда Лоуренса (Аравийского) в агонии, у его изголовья три книги, что всегда были рядом. Среди них - Оксфордская антология английской поэзии. Большое полотно Джона Сарджента называется «Офицеры», среди лиц узнаем образ молодого Уинстона Черчилля в бытность его первым морским лордом Адмиралтейства. Виконт Монтгомери Аламейнский хорошо известен итальянцам. Здесь же - портреты главных профсоюзных лидеров, а также Элтон Джон и Мик Джаггер, модельеры Мэри Квант и Кэтрин Хэмнетт. И наконец, пожалуй, самый любопытный портрет - Пола Маккартни, одного из четверки «The Beatles», - иронично прозванный «Брат Майка». Волею судеб автор портрета Сэм Уолш был другом брата Пола, которого как раз звали Майк, - посему было решено в шутку (а отчасти и всерьез) увековечить этот факт в названии картины.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Фотоновости: Мэр Лондона Борис Джонсон играет в теннис
  • Два иностранных титана британской живописи
  • Прогулки по Ист-Сайду Лондона -Часть 2
  • Два современника Шекспира
  • Фотоновости: Речь мэра Лондона едва не закончилась трагедией
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________