Памятник Нельсону в Лондоне - Часть 3

Памятник Нельсону в Лондоне - Часть 3

Памятник Нельсону в Лондоне - Часть 3Горацио и Фанни встречаются, но нам не известно доподлинно, нравятся ли они друг другу. Кто знает, что за терзания и грустные воспоминания (а может, и одиночество) подтолкнули молодого англичанина на ухаживания за этой вялой барышней, на личности которой биографы не останавливаются скорее из чувства неловкости, нежели из-за нехватки точных сведений.

Между молодыми затеплился огонек помолвки, затем несколько месяцев сдержанных ухаживаний увенчались свадьбой (11 марта 1787 года). Брак этот был отмечен, пожалуй, лишь бесцветным спокойствием, по крайней мере, пока ураган под названием Эмма не развеял угли домашнего очага Горацио.

Нельсон возвращается в Англию с женой и въезжает в родовой дом. Следующее за свадьбой пятилетие его жизнь столь же посредственна, сколь и его юная супруга. Иногда он просит разрешения отправиться в плавание, но безрезультатно. Адмиралтейство упорствует. Нам не известно, вызвано ли это решение резонансом от действий Нельсона на островах или чем-то иным. Но можно ли вообразить себе степень нетерпения этого мужчины, созданного для подвигов? Нужна новая война, чтобы бедный капитан снова обрел палубу под ногами. И такая война была объявлена Франции 1 февраля 1793 года.

Сложно представить, какой эффект произвело в Лондоне данное событие, если не помнить о том, что десятью днями ранее на площади Революции (ныне Согласия) гильотинировали гражданина Капета, то есть бывшего короля Людовика XVI. Вот-вот начнется краткая диктатура Робеспьера и террор. Развязывается война, в которой помимо Англии участвует коалиция Испании, Голландии, Неаполя, Сардинии и Португалии, выступившая против революционной Франции, которая назвала себя «нацией во всеоружии». Однако для европейских монархов Франция представляла скорее свору злых псов, коих необходимо было уничтожить.

Речь идет не только о предпосылках государственного или правового характера, немалую роль играют и коммерческие причины. Зарождающееся капиталистическое общество Великобритании во что бы то ни стало должно было господствовать на море, поскольку это обеспечивало развитие экономики и товарообмена. Но на пути стояли французы, как, впрочем, и испанцы, несмотря на то что волею судеб и по тактическим соображениям они с англичанами боролись с врагом бок о бок.

Такова сложная серия причин, по которым для нашего капитана наконец закончился период натянутого перемирия и скуки. Ему предлагают командование судном с шестьюдесятью пушками. Предложение немедленно принимается. Великолепному «Агамемнону» суждено будет войти в историю.

В апреле 1793 года «Агамемнон» снимается с якоря. Примерно в середине июня вся эскадра под командованием адмирала Худа начинает осаду города-порта Тулон.

Французский флот на поверку оказался слабоват с точки зрения дисциплины моряков, а также качества вооружения. Укрывшись в порту, французы, казалось, не собирались оттуда выходить. Худ был вынужден всеми силами выманивать врага в открытое море для вступления в решающий бой. У испанцев на тот момент были свои трудности, и они не могли помочь. (На самом деле до конца не ясно, с какой из двух противоборствующих сил они готовились объединиться в удобный момент.)

Речь идет не только о военных проблемах. Беспорядки, порожденные революцией, вызвали в Южной Франции острый продовольственный кризис. Урожай фактически был потерян. В осажденный Тулон провиант не поступал. Народ был взволнован. Объявили всеобщую мобилизацию. Около миллиона мужчин встали под ружье. Национальное войско Франции составило около четырех процентов общей численности населения. Вдобавок ко всему революционное правительство в Париже решило пустить в ход суровые репрессивные меры. Подобная недальновидная мера только усугубила ситуацию. В Тулоне вспыхнул мятеж, большинство жителей перешло на сторону монархии, защита порта была снята, и английскому флоту больше не чинилось препятствий. А испанцы? Испанцы держали нос по ветру. Примкнув к англичанам, они тоже прибыли в порт.

Англо-испанские войска, однако, не смогли удержать позиций. Худ, нуждавшийся в подкреплении, послал Нельсона с просьбой о содействии к правителю Неаполя. Так этот город впервые вошел в историю молодого капитана и в наше повествование, где ему уготована, как мы вскоре увидим, роковая роль.

В те времена послом правительства Его Величества в Неаполе числился сэр Уильям Гамильтон, недавно женившийся (после пары лет ухаживаний) на молодой даме невиданной красоты и предприимчивости: Эмме Лайон. В день венчания жениху был 71 год, а невесте - 26. Несмотря на нежный возраст, Эмма вела довольно оживленную (с разных точек зрения) жизнь. Гёте, с присущей ему сдержанностью и галантностью, писал о ее муже:

«Кавалер Гамильтон, после долгого периода увлечения искусством и всестороннего изучения природы, в лице прекрасной женщины обрел величайшую счастливую гармонию того и другого».

Первым министром крайне странного неаполитанского двора с 1789 года был сэр Джон (Джованни) Эктон, баронет, итальянец по рождению, но по происхождению все же англичанин. В характере этого человека в равной степени уживались гениальность и приспособленчество. Среди изменчивых ориентиров его политических установок лишь одно качество оставалось неизменным: ненависть к Франции, к республике, к плебсу. Подобные наклонности снискали нежность со стороны королевы Неаполя Марии Каролины, сестры той самой Марии Антуанетты, которую «мужланы» заключили в темницу в Париже и в октябре 1793 года поведут на гильотину.

Мария Каролина вышла замуж за Фердинанда, короля обеих Сицилий, годного скорее для участия в оперетте, если бы он не перемежал фарсовые выходки с трагическими решениями, скорее продиктованными безрассудством, чем настоящей суровостью.

Об этой оппозиционной и смешной парочке написано много. Они были довольно плодовиты. Несмотря на частое общение с куртизанками, горничными и продажными женщинами, есть основание полагать, что король бывал каждую ночь в постели своей супруги. За двадцать четыре года брака у них появилось на свет шестнадцать (!) детей. Чудовищное количество даже по нравственным меркам той эпохи.

Мария Каролина отвечала на излишества мужа содержанием внушительного штата любовников, не исключая особ женского пола. С тех пор как Эмма Гамильтон, с малых лет имевшая разнообразнейший сексуальный опыт, утвердилась при дворе, прошел даже слух, что ее связь с королевой окрасилась сапфической интимностью. В данной связи историк Жюль Мишле называет Марию Каролину «фурией, извергнутой адом», «склизским монстром». Умереннее, но не менее беспощадно и точно королеву характеризует Бенедет- то Кроче:

«Этот дух мрака, без намека на нравственные устремления, проницательность и благоразумие, разлагаясь, нес разрушение окружающим».

Тот же Кроче оставил отнюдь не лестное свидетельство и о супруге Каролины:

«Он думал об охоте, о женщинах, хорошей еде. Ради наслаждения этими вещами он был готов объявить войну, бежать, давать обещания, лгать, прощать и убивать».

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Влияние Нельсона на Лондон - Часть 3
  • Влияние Нельсона на Лондон - Часть 1
  • Любовное письмо адмирала Нельсона к леди Гамильтон будет продано на аукцион ...
  • Нельсон и Лондон - Часть 1
  • Влияние Нельсона на Лондон - Часть 2
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________