Эпоха «The Rolling Stones» - Часть 1

Эпоха «The Rolling Stones» - Часть 1

Эпоха «The Rolling Stones» - Часть 1О Лондоне и его бурных преображениях повествует еще один автор, Колин Макиннес (1914-1976), выходец из семьи австралийского учителя музыки и писательницы Анджелы Фиркель, внучки известного художника-прерафаэлита Эдуарда Бёрн-Джонса и двоюродной сестры Редьярда Киплинга. Самый известный его роман «Абсолютные новички» (1959) - это одновременно и портрет Лондона и портрет нового поколения, которое представлено также иммигрантами из Западной Индии и Африки (они в свою очередь меняют облик города).

И Макиннеса, и Берджесса можно отнести течению «рассерженных молодых людей» («Angry young теп»), название которому дала автобиографическая книга Лесли А. Пола «Рассерженный молодой человек» (1951). Это течение охватывало не только литературу. Еще в середине пятидесятых в Лондоне заговорили о появлении театра «новой волны», яркими представителями которого были такие режиссеры, как Питер Брук, Тони Ричардсон, Джоан Мауди Литтлвуд, в чьи постановках играли Гарольд Пинтер, Норман Фредерик Симпсон, Питер Шаффер... А началось все с премьеры, состоявшейся 8 мая 1956 года в Королевском придворном театре на Слоан- сквер, в богемном квартале Челси. Показывали пьесу Джона Осборна «Оглянись во гневе» в постановке Тони Ричардсона.

Главный герой - Джимми Портер - разочарованный молодой интеллектуал, в отчаянии обнаруживший, что все обещания, на которых он основывал свои надежды, оказались иллюзиями. Национальная экономика зашла в тупик, шрамы войны никак не затягиваются, настоящее угнетает, будущее предстает кошмаром.

Один из самых влиятельных в тот момент критиков, Кеннет Тайнен, писал:

«Не уверен, что смогу прилично относиться к кому-то, кто отказался сходить на „Оглянись во гневе". Действие разворачивается в мерзкой однокомнатной квартирке в одно из типичных тоскливых английских воскресений. Тот, кто помнит замечательную песню Жюльетт Греко „Ненавижу воскресенья", знает, что если в Париже воскресенье можно „ненавидеть", то нет ничего более тягостного, чем воскресный вечер в британской провинции. Джимми изливает свое разочарование и гнев на жену, которую взял из семьи колониального чиновника на пенсии. Он превращает ее в мишень для бичевания собственных неудач. Джимми „вспоминает с негодованием" о некоторых моментах прошлого, но к этому чувству примешивается сожаление о чем-то конкретном и одновременно очень пространном, вроде не из области политики, но и не о совсем личном. Речь идет как раз об Англии, которой больше нет, канувшей в небытие вместе с войной и развалом Империи».

В августе 1960-го Англия завершила эпоху викторианского морализаторства благодаря документу, прочно вошедшему в историю литературы и нравов общества. В конце лета указанного года «скандальный роман» - прославленный «Любовник леди Чаттерлей» Дэвида Герберта Лоуренса (1885- 1930) - наконец-то был освобожден от обвинений в непристойности и «разрешен для прочтения».

Позиция британского законодательства в вопросах секса, когда роман впервые увидел свет (он был опубликован в 1928 году, но готовый тираж изъяли и уничтожили), практически не отличалась от времен Оскара Уайльда. Автор описал довольно расхожую ситуацию: бурную любовную историю аристократки Констанции Чаттерлей и угрюмого егеря Оливера Меллорса, которая, возможно, и не началась бы, не будь муж Констанции инвалидом. Пылкие встречи любовников происходят в лесной хижине и отличаются крайней фривольностью. Воплощаются самые смелые фантазии, какие только могут возникнуть у мужчины и женщины, объятых желанием. Не имея ничего общего, помимо животной страстности, оба говорят только о совершаемом процессе, называя все своими именами.

Здесь следует уточнить, что английское отношение к сексу, практикуемому или описываемому, не всегда было настолько строгим. «Кентерберийские рассказы» Джеффри Чосера (1340-1400) - показательный памятник средневековой английской литературы, вполне красноречиво описывающий плотские приключения, - никогда не подвергался цензурным разбирательствам, вероятно, из-за его «классичности». Первый закон против «непристойных» изданий был оглашен только в 1857 году. До этой даты цензурные ограничения касались исключительно произведений, которые «нарушали покой в Королевстве», или, выражаясь современным языком, общественный порядок.

Описывая в мельчайших подробностях горячие встречи своих героев, Лоуренс нарушил сразу два табу: свел на страницах романа людей из разных сословий и наделил женщину невероятной чувственной свободой. Если бы стороны поменялись местами и аристократ вступил в связь с крестьянкой, судьба произведения была бы иной.

Процесс по делу Лоуренса в 1960 году проходил в стенах суда Олд-Бейли и состоял из шести слушаний. Перед рьяным консерватором Мервином Гриффит-Джонсом (сторона обвинения) стояла сложная задача - проявить себя святее папы Римского. Накануне процесса ходили слухи, что глава лондонской прокуратуры лично настаивал на судебном разбирательстве, чтобы окончательно изгнать морализаторские предрассудки XIX столетия; этот человек был уверен в оправдательном исходе дела.

Показательно, что на слушание не удалось привлечь ни одного свидетеля обвинения. Единственный доступный кандидат, Ивлин Во, ненавистник Лоуренса, был отклонен прокурором, опасавшимся непредсказуемых последствий неистовой эксцентричности этого писателя.

Гриффит-Джонс пустил в ход самые расхожие приемы, он с пафосом обращался к девятерым мужчинам и трем женщинам из суда присяжных (выходцам из третьего сословия): «И эту книгу вы хотите дать почитать жене или слугам?»; он пытался оперировать популистскими доводами: «Может ли подобный роман обладать воспитательной или гражданской ценностью для молоденькой сотрудницы фабрики или конторы?»; он приводил убийственные сравнения: «Нужно углубиться в порочные кварталы Парижа или Порт-Саида, чтобы обнаружить столь же гадкие картины совокупления»; он даже не поленился подсчитать «образцы похоти»: «В романе вы найдете многочисленные сцены соитий. Я насчитал не менее тринадцати». Странно, что юрист высочайшего класса не привел ни одного весомого аргумента, основанного на статье закона. Седьмое совокупление леди Чаттерлей и здоровяка егеря, к примеру, происходило анальным путем, что по английскому законодательству признавалось содомией - преступлением даже в рамках супружеских отношений.

Линию защиты возглавлял Джеральд Гардинер, представитель либеральной школы, один из лучших адвокатов страны. Из предполагаемых семидесяти свидетелей оправдания на суд допустили только половину. Были выслушаны писатели, священники, поэты, даже девушка, только что покинувшая монастырь.

Литературный критик Ричард Хоггарт утверждал, что роман «добропорядочный, пуританский и нравственный», и к тому же достоен защиты за «уважение к мужским яйцам».

- За уважение к яйцам? - в растерянности и волнении переспросил Гриффит-Джонс.

Именно так, ваша честь, - подтвердил Хоггарт. - Утром, когда я шел в зал суда, я выслушал от публики тираду о яйцах трижды за несколько минут. Лоуренс пришел бы в ужас, что это слово используется в качестве ругательства или насмешки. Он хотел вернуть сексуальным терминам их истинный смысл.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Роман по-британски в середине XX века: сборная солянка
  • Хогарт в Лондоне
  • Эпоха «The Rolling Stones» - Часть 2
  • «The Rolling Stones» в жизни Великобритании - Часть 2
  • В поисках нового: британский модернизм
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________