Секреты лондонского Тауэра - Часть 2

Секреты лондонского Тауэра - Часть 2

Секреты лондонского Тауэра - Часть 2Общество фрейлин была истинной школой поведения, светского искусства, политической хитрости, дипломатической изворотливости - и не в последнюю очередь женской красоты. Прелестницы проводили большую часть времени в пустых разговорах, обсуждая (если позволяли обстоятельства) вкусы и преимущества особ мужского пола, сопровождая каждую новость заговорщицкими смешками, грациозными ужимками или хитрыми недомолвками.

Чтобы сохранить красоту или подчеркнуть ее, существовал целый арсенал. В моде была светлая кожа, и это толкало многих женщин на использование сока лимона и сублимата Меркурия; это средство называлось «сок святого Эльма». Сильнодействующий яд сглаживал морщинки (прообраз современного пилинга), но побочные эффекты грозили серьезной опасностью: частое применение «сока» приводило к ожогам, чернели зубы, дыхание становилось зловонным. Были и полезные процедуры, например, в воду для купания добавляли молочную сыворотку или вино. Лицо и область декольте готовили к гриму предварительным наложением слоя белил, которые просвечивали сквозь румяна. Квасцы придавали щекам красноватый оттенок. У квасцов (вяжущее средство) было и другое применение - они использовались в слоновьих дозах для симуляции девственной чистоты там, где ее и след простыл. Для придания губам цвета сочной вишни применялся экстракт кошенили или ртутная сера. Все бы неплохо, но использование подобной «косметики» приводило к тому, что к определенному возрасту многие дамы казались восставшими из гроба.

Пышные платья дам, где надо открытые, где надо утянутые до полуобморочного состояния владелицы, несомненно, были красивы, но белье... Белье смердело застарелым потом, ибо о личной гигиене всерьез никто не задумывался, в том числе во время критических дней у женщин.

Дворцовые помещения, не в меньшей степени чем дома простолюдинов, отличались чудовищной загрязненностью. Кровати кишели паразитами, слои грязи на полах, кругом - остатки пищи и помои. Нередко во время королевских пиров под столами вертелись псы, выискивая упавшие куски, и изящная ножка (чаще грубый сапог) могла с размаху пнуть какого-нибудь бедолагу.

От женщин никто не требовал ума, выражаясь современным языком, они были статистками в мужском шоу - но статистками, выполняющими определенные функции. Вокруг центральной фигуры мощного властителя кипели нешуточные страсти. Замужем дама или нет - большого значения не имело. Конечно, мужья ревновали, и говорили, одна из фрейлин даже рисковала жизнью, когда была застигнута с любовником. Но если бы ее любовником был сам король, то ярость самого ревнивого из мужей была бы спущена на тормозах. Какому-нибудь камергеру достаточно было намекнуть рогоносцу, что лучше прикрыть рот, - и дело тут же улаживалось, поскольку дальнейшее упорство могло обернуться крахом карьеры, а часто и жизни.

Подобную нравственную гибкость предполагал сам институт брака. И в высших, и в низших слоях широко практиковалось обручение двенадцати-, тринадцатилетних девочек со стариками, если это было выгодно семьям. Когда Генрих VIII выдавал свою сестру Марию замуж за пятидесятитрехлетнего Людовика XII, девушке едва исполнилось девятнадцать. Самая красивая принцесса Европы, как ее называли, согласилась на жертву во имя политических связей, однако пообещав, что в следующий брак вступит по своему выбору. Людовик и вправду вскоре скончался (через три месяца после свадьбы), а Мария вышла замуж за Чарлза Брендона, герцога Саффолка, - по любви.

Но это скорее исключение, чем правило. Влюбленность рассматривалась как отягчающее обстоятельство, а замужество по любви и вовсе считалось непростительным. В истории европейских обычаев вплоть до второй половины XIX века оставались глубокие следы подобного разделения брака и любви. А в некоторых районах (включая Италию) они были сильны до середины XX века. В половом влечении видели худшую основу для длительных отношений, поскольку сожительство фатально ослабляло начальный пыл и выявляло массу разногласий. Кроме того в браке, с одобрения Церкви, прежде всего ценили экономическую выгоду, чтобы хоть как- то держать его в рамках некоторых правил. Вскоре мы увидим, какими отчасти гениальными сюрпризами оборачивались некоторые из подобных правил при Генрихе VIII, сначала использованные против первой жены Екатерины, а затем - против Анны.

Принимая во внимание, что брак строился на мужской власти, каждый мужчина, в период ухаживаний неосторожно проявивший себя слишком «пылким слугой», рисковал со временем (когда чувства остынут) стать рогоносцем. Брак Генриха и Анны оказался под угрозой из-за подобных ошибок.

Таковы, соответственно, среда, мировоззрение и восприятие чувств, в которых была воспитана Анна. При английском дворе (она вернулась около 1527 года) ее заметили благодаря черному цвету волос и смуглой коже, отличным от анемичных идеалов английских красоток.

Она не была особенно красива. Портрет Анны, честно говоря, не слишком впечатляет:

«Среднего роста, с темной кожей, длинной шеей, широким ртом, без груди. Ее очарование состоит не в чем ином, как быть отражением страсти короля. Черные и прекрасные глаза производили сильное впечатление на тех, кто служил королеве в период правления».

Безусловно, Анна обладала жизнелюбием, с лихвой покрывающим не только посредственные данные, но и два существенных недостатка: большую родинку на шее, которую она скрывала высокими воротниками и ожерельями, и... отросток шестого пальца на левой руке, из-за которого ее впоследствии часто обвиняли в колдовстве.

Красавица или уродина, как бы то ни было, Анна излучала явный чувственный призыв, присущий некоторым женщинам независимо от красоты, и она, надо сказать, прекрасно осознавала это с раннего возраста.

Екатерина Арагонская, в конечном счете, обладала еще меньшей красотой. Это - низкорослая крепышка, старше, если вы помните, своего супруга Генриха. Всю жизнь она проговорила по-английски с сильнейшим испанским акцентом. Многочисленные беременности деформировали до неузнаваемости ее фигуру. В начале двадцатых годов Екатерина уже утратила всякую физическую притягательность, превратившись в тучную испанскую матрону.

До Генриха она была замужем за его старшим братом Артуром. Странный, краткосрочный брак, если учесть, что жениху на момент его заключения (заочного) было одиннадцать лет. И это, и то, что Артур всегда отличался особой хрупкостью, впоследствии дало почву молве (опровергаемой Екатериной в момент династических споров), будто супружеский долг так и не был исполнен. В пятнадцатилетнем возрасте Артур скончался.

Беременности Екатерины подтверждают почти навязчивое желание Генриха заиметь наследника. Тюдоры занимали трон всего тридцать лет, и если бы Генрих не обрел сына мужского пола, над династией нависла бы угроза исчезновения.

До сих пор ведутся споры, когда именно венценосные супруги перестали разделять ложе. Один из иностранных послов при английском дворе утверждал, что в 1528 году король и королева еще спали вместе. С другой стороны, кардинал Кампеджо, папский посланник, писал в своем отчете в Рим, что королева «не почивала со своим властительным супругом (королем) более двух лет». В пользу тезиса о воздержании говорит свидетельство другого кардинала о том, что королева Екатерина начиная с 1526 года якобы страдала половой болезнью, неблагоприятно повлиявшей на совокупление.

Именно в этот период в жизнь Генриха, утомленного краткими связями с фрейлинами, вошла страсть к Анне Болейн. Линии любовных безумств всегда непоследовательны, поэтому бесполезно, за неимением надежных источников, пытаться понять, что же расшевелило в сердце монарха ураган страсти. Нам известно лишь, что ему - тридцать пять, а она на десять лет младше.

В письмах рисуется портрет глубоко влюбленного человека, жаждущего наслаждаться прелестями своей избранницы. Соблюдая правила придворного этикета в части ухаживаний, Генрих не избегал открытых чувственных намеков: «С предъявителем данного письма посылаю вам оленя, которого я собственноручно убил прошлой ночью, в надежде, что, наслаждаясь его мясом, вы вспомните об охотнике». Либо он дерзко заявляет: «Теперь я шлю вам браслет с моим портретом в оправе. Как мне хотелось бы оказаться на его месте, если он понравится вам». Или еще смелее: «Желая оказаться в объятиях своей любимой, чьи прекрасные груди надеюсь скоро расцеловать».

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Тауэр в истории Лондона - Часть 1
  • Династия Тюдоров
  • Секреты лондонского Тауэра - Часть 1
  • Тауэр в истории Лондона - Часть 2
  • Тауэр в истории Лондона - Часть 3
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________