Лондонский квартал Блумсбери - Часть 2

Лондонский квартал Блумсбери - Часть 2

Лондонский квартал Блумсбери - Часть 2Прожив некоторое время в Канаде, в 1926 году она вернулась в Англию и на пороге своего семидесятилетия стала весьма почитаемой фигурой.

Эммелин умерла в 1928 году, как раз в то время, когда собиралась выставлять свою кандидатуру на выборы в парламент (от партии консерваторов).

Один из законов, за который она так долго боролась, наконец открыл женщинам право заседать в высшем представительном учреждении. Первой женщиной - депутатом парламента стала в 1918 году Констанс Маркевич, однако она, как и другие члены парламента, входившие в организацию за освобождение Ирландии Шинн Фейн, отказалась заседать в Вестминстере. Собственно в залах парламента женщина впервые появилась лишь в 1919 году. Ею стала депутат Нэнси Астор. Первой женщиной-министром была назначенная в 1919 году Маргарет Бэнфилд, а первой женщиной-главой государства - Маргарет Тэтчер, в 1979 году.

В Блумсбери есть еще одна прекрасная площадь - Гордон-сквер, более уединенная и тихая по сравнению с другими. В центре этой площади - изящный сад, один из тех английских садов, что так отличаются от ухоженных итальянских и французских парков, где природу укрощают, превращая в нечто искусственное, симметрично соединяя ее цвета по воле человека. Английский сад (перенятый американцами) - это едва тронутый рукой человека клочок земли, поросший травой и деревьями, с превосходными дорожками, где ритмы тротуарной бровки исполнены, я бы сказал, военной строгости.

На Гордон-сквер берет свое начало то, что сегодня мы подразумеваем под словом «Блумсбери», - группа, общество, названные в честь этого района.

Все началось с четырех братьев и сестер Стивен: Ванессы, Тоби, Вирджинии и Адриана. Их мать Джулия умерла еще до наступления нового века, а отец, Лесли Стивен, выдающийся литературный критик, скончался в возрасте семидесяти лет в феврале 1904 года, после тяжелейшей болезни. Две сестры, о которых в основном и пойдет речь, восприняли это событие по-разному. Для двадцатипятилетней Ванессы (старшей дочери) смерть отца стала почти освобождением, для двадцатидвухлетней Вирджинии - трагедией. Именно у нее были самые близкие отношения с отцом, можно даже сказать, что она почерпнула свою любовь к литературе у этого меланхоличного, скромного человека, добившегося немалых заслуг на поприще культуры и образования, среди которых непоследнее место занимает создание и редактирование значительной части Национального биографического словаря.

Вирджиния столкнулась с опустошающей болью, хотя позже она напишет в своем дневнике:

«Если бы он прожил дольше, он разрушил бы мою жизнь. Что бы со мной было? Ни писательства, ни книг; невозможно себе представить».

Одним из самых значимых практических последствий кончины господина Стивена стал переезд всех четверых его детей. До этого они жили в доме номер двадцать два по Гайд-парк-гейт в районе Кенсингтон, - огромном, с гнетущей атмосферой из-за плохого освещения, битком набитого мрачной мебелью. В этом доме в 1895 году скончалась их мать, в нем же было решено отправить в приют для умалишенных сводную сестру четверки Лауру, рожденную в предыдущем браке Лесли с Харриет Мэриен Теккерей, дочерью писателя Уильяма Теккерея.

Оставшись без родителей, молодые люди приняли решение переехать в район подешевле, чтобы добавить к своему доходу деньги, которые намеревались выручить от сдачи родительского дома. (Следует уточнить, однако, что по причине неспособности молодых Стивенов вести хозяйство дом долгое время простоял без дела.)

Решение о переезде вызвало сильное неодобрение в их кругах, в том числе потому, что выбранный район Блумсбери не отличался хорошей репутацией и казался недостаточно изысканным для отпрысков столь уважаемой семьи.

Ванесса рассказывает в своих «Записках» о неудобствах и одновременно чувстве облегчения, связанных с переездом:

«Я до сих пор помню чувство дискомфорта из-за отсутствия удобств, грязи, из-за книг, посуды и кухонных принадлежностей, которые нам нужно было вытащить сразу же, но мысль о том, что нам придется есть и в первые дни после переезда, нисколько нас не волновала, и прошли недели, а то и месяцы, пока жизнь не вернулась в обычную колею... Но я помню любопытство, возбуждение, связанное с началом новой жизни, непривычный простор после старого викторианского дома, из которого мы съехали, сад в центре площади».

В новом доме происходит то, чего никто не ожидал. Это четырехэтажное здание с фасадом из красного кирпича стало местом встреч друзей Тоби по Кембриджскому университету. Именно там они собирались по четвергам, с десяти вечера до полуночи, и эти встречи вскоре превратились в своего рода ритуал.

Кембидж, в отличие от Оксфорда, в те годы демонстрировал значительную склонность к антиклерикализму, доходящему до полного отрицания веры в Бога. Студенты колледжей собирались в культурные кружки, в которых с пеной у рта обсуждали самые неожиданные верования и пристрастия. Впрочем, мало где в мире к таким вопросам относятся столь же до абсурда серьезно, как в английских университетах. В Кембридже, среди прочих, сформировался кружок так называемых «Апостолов», к которому примкнули, помимо Тоби, Клайв Белл, Литтон Стрейчи и Джон М. Кейнс. Все они были людьми очень умными, крайне эксцентричными, а самым эксцентричным из всех, пожалуй, был Стрейчи: высокий, неуклюжий, нескладный, он иногда подолгу молчал, а в другое время, напротив, разражался молниеносными тирадами. Кому-то, кто в споре с ним однажды заявил о неоспоримом существовании Бога Творца, он ответил: «Творец? Да он же создал человека по своему образу и подобию!» Дискутируя на более светскую тему игры в гольф, Стрейчи высказался так: «Гольф? Какая сексуальная игра. Там все крутится вокруг шариков и дырок». Нужно отдавать себе отчет, какова была мораль тех времен, чтобы понять, насколько шокирующими были подобные заявления.

Этих пылких юношей объединяло несколько крайне важных моментов: признание центральной роли культуры в качестве гаранта цивилизованного сосуществования; уважение к свободе каждого человека (начиная с самого себя), даже в том случае, когда свобода переходит в эксцентричность; нарушение норм действующей морали; гордость от того, что они являются студентами (выпускниками) престижной школы, а также пыл ума, любовь к театральности, сила молодости. И нередко страстные гомосексуальные отношения. В своем утонченном цинизме Кейнс утверждал: «Даже те, кому нравятся женщины, ведут себя как содомиты, из-за боязни, что их сочтут недостойными уважения». То, что в исповедовании «греческой любви» была доля «работы на публику», можно заключить со слов Фрэнсиса Партриджа после легализации гомосексуальных отношений: «Я спрашиваю себя, не будут ли немного разочарованы те, кого подталкивала к этим отношениям мысль о том, что они восстают против правил».

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Прогулки по Блумсбери в Лондоне - Часть 2
  • Прогулки по Блумсбери в Лондоне - Часть 1
  • Лондонский квартал Блумсбери - Часть 1
  • Итоги светских заговоров в Англии
  • Войны Великобритании в 20-ом веке
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________