Политическое британское устройство - Часть 1

Политическое британское устройство - Часть 1

Политическое британское устройство - Часть 1Как человек и как отец, Маркс приложил максимальные усилия к тому, чтобы уберечь дочерей от тягот и лишений, которые пришлось вытерпеть им с Женни. Девочки ходили в частные школы (Ladies College), брали уроки фортепьяно и танца и в целом получили образование, типичное для буржуазных барышень, которых ожидает хорошая партия, «устройство». Этого, однако, не произошло. Судьбы дочерей Маркса отмечены в той или иной мере подспудным несчастьем, а в ряде случаев и горькими страданиями.

Ни одна из них не отличалась особенной красотой, во всяком случае, они не были настолько красивы, как их мать в молодости. Об Элеанор, прозванной Тусси, и Женнихен говорили, что, имей они бороду, их было бы не отличить от отца. Для двух юных девушек это отнюдь не комплимент. Элеанор шутила, что унаследовала от отца «только нос, но не гений». Сам Маркс признавал, что дочери удались в него, в особенности одна из них: «Женнихен очень на меня похожа, но Тусси... это вылитый я!»

Девочки были столь же хрупки здоровьем, сколь и решительны в делах. В месяцы, последовавшие за падением Парижской коммуны, по меньшей мере раз они возбудили подозрение у французской полиции, поскольку некоторые их письма были приняты за революционные послания; дело нашло огласку в прессе и стало небольшим политическим казусом.

Старшая дочь Женни, прозванная Женнихен, в детстве чуть не умерла из-за неопытности ее матери в вопросах питания. От отца она унаследовала смуглую кожу, черные волосы, яркие черты лица, широкий лоб и некоторые интеллектуальные пристрастия, в частности любовь к Шекспиру. Вместе с матерью Женни-младшая помогала отцу в качестве секретаря, переписывая его неразборчивые заметки, политические документы. Ее, похоже, увлекали не столько лозунги классовой борьбы, сколько движения за национальную независимость, охватившие в те годы Европу.

В двадцать восемь лет (в октябре 1872 года) Женни сочеталась браком по гражданской церемонии с Шарлем Лонге (1833-1903), участником Парижской коммуны, преподавателем французского языка в Лондонском университете. Мать Женни не была благосклонна к свадьбе. Ее угнетала национальность будущего зятя, как она призналась в письме к Вильгельму Либкнехту: «Лонге - человек очень способный и хороший... все же я не могу смотреть на этот союз без мрачных мыслей. Я надеялась, что for a change Женни выберет в мужья англичанина или немца, а не француза, который, естественно, при всех замечательных достоинствах этой нации, не свободен от ее слабостей и недостатков».

Как всегда бывает, победила любовь, и в любом случае к моменту свадьбы согласие семьи было единодушным. Увы, брак не стал счастливым. Лонге оказался эгоистичным и угрюмым мужем («Он только и делает, что бранит меня все то время, что находится дома», - признавалась Женни сестре). Но упреками дело не ограничивалось: Женни-младшая, как и мать, постоянно беременела и родила шестерых детей, один из которых умер почти сразу после рождения. После амнистии 1880 года Лонге смог вернуться во Францию, и семья переехала жить в Аржантей. Шарль получил место директора радикальной газеты Жоржа Клемансо «La Justice». Но благополучие долго не продлилось. Очень скоро Женни стала мучиться от острых болей в животе, которые, как выяснилось, были вызваны раком мочевого пузыря. К тому же она недавно родила дочь Женни (в семье прозванную Меме): «Никому не желаю пыток, которые я испытываю уже восемь месяцев: они не поддаются описанию и вместе с кормлением грудью делают мою жизнь адом». Женни Маркс-Лонге умерла 11 января 1883 года в возрасте тридцати восьми лет.

Лаура, на год младше сестры, тоже влюбилась во француза - Поля Лафарга, за плечами которого было бурное политическое прошлое. Маркс впервые увидел его в 1866 году, когда вошел в Генеральный совет I Интернационала. Лафарг был студентом-медиком и входил в прудоновское крыло французской делегации. Со свойственной ему эмоциональностью Маркс жаловался, причем именно Лауре: «Этот плут раздражает меня своим прудонизмом, он не успокоится, пока я не стукну его пару раз по его креольскому черепу». Нет сомнения, что эпитет «креольский» был использован в уничижительном значении. Это показывает следующее письмо, в котором Карл обнаруживает безмерное раздражение начавшимися настойчивыми ухаживаниями Поля за Лаурой:

«Если вы намерены продолжать отношения с моей дочерью, вам придется оставить свою манеру „ухаживать"... Подлинная любовь обнаруживает себя в сдержанности, скромности и даже робости влюбленного перед его кумиром, а не в излишней сентиментальности и скороспелых откровениях. Если вами руководит ваш креольский темперамент, мой долг здравомыслящего человека встать между вашим темпераментом и моей дочерью. В случае, если ваша любовь не в состоянии проявляться в форме, соответствующей лондонским широтам, вам придется смириться с любовью на расстоянии».

Письмо в викторианском духе, в котором революционер Карл Маркс неотличим от любого отца-буржуа, будь то в Лондоне или где-то еще.

Больше всего ему не давала покоя «скверная неполноценность Лафарга по причине его негритянского происхождения». Лафарг родился на Кубе, и его франко-испано-индиано- африканские корни, несомненно, нервировали старину Карла. Он даже написал будущему зятю, что тот должен добиться чего-то в жизни, прежде чем думать о браке. В этом же письме есть, однако, по-человечески искренняя фраза, проливающая свет на движущие им мотивы:

«Если бы я должен был заново начать свою жизнь, я бы сделал все то же самое, с той лишь разницей, что не стал бы жениться. Насколько это в моих силах, я хочу уберечь дочь от трудностей, которые пустили ко дну жизнь ее матери».

Следовательно, в определенных обстоятельствах он был готов признать, что испортил жене жизнь.

Но даже эти препятствия не возымели особой силы против неудержимой «креольской» страсти. Через месяц после этого «предупреждения», в сентябре 1866 года, влюбленные объявили о своей помолвке. За ней в апреле 1868 года последовала гражданская церемония бракосочетания. Мы знаем из письма, что на свадебном обеде Энгельс «рассказал кучу глупых анекдотов с намеками на одну преглупую девчонку, доведя ее до слез». Лауре было всего двадцать три года, все эти шутки и остроты с намеками действительно заставили ее разрыдаться.

Первый ребенок четы родился ровно девять месяцев спустя - аргумент в пользу того, что в конечном счете пылкий Поль соблюл запрет и дал волю страсти, лишь получив официальное разрешение. У Лафаргов родилось еще двое детей- погодков, но ни один из них не пережил младенчества.

Лафарг тоже выпустил своего рода «манифест» - книжечку «Право на леность», в которой собрал свои статьи для газеты «Egalite». Мы найдем там, в числе прочего, такую максиму: «Предадимся лености во всем, кроме любви и пития, кроме праздности».

Этой похвале лености Поль будет верен всегда. После смерти всех своих детей он в разочаровании оставит медицину, примет участие, без успеха, в нескольких коммерческих предприятиях; фактически они с женой жили на деньги, полученные от Энгельса.

________________________________________________________________________


________________________________________________________________________

Материалы по теме:

  • Политическое британское устройство - Часть 2
  • Генрих и Карл Маркс в Лондоне
  • Лондон и промышленная революция
  • Маркс и Энгельс в Лондоне
  • Хайгетское кладбище
  • ________________________________________________________________________

    Оцените данный материал:

       Оценка: 5/10. Голосов: 1
    ________________________________________________________________________

    экскурсии в лондоне ________________________________________________________________________

    У нас самые интересные группы в социальных сетях. Присоединяйтесь!

    ________________________________________________________________________